Книга Горбовский, страница 89 – Марьяна Куприянова

— Почему? Ведь я чуть ли не самое главное действующее лицо в произошедшем… Не помешает ли это достоверности следствия?

— Ты же не видела, как вырвался подопытный, как умер Стивенсон, как вообще все случилось. Так что – нет. Зато твои нервы и психическое здоровье это очень даже сохранит, поверь мне. Лев Семенович об этом и заботится.

— Не знаю, радоваться мне или плакать. Всю неделю живу как в колодце.

— Я поэтому и приехал. Все по тебе соскучились, все измотались в край… Я как кожей ощутил – нельзя тебя больше держать в неведении, предел. Ну, и позвонил.

— Соскучились? По мне? Правда?

— А как иначе, Мариночка. Как-никак, ты стала частью коллектива. Все шлют тебе большой и пламенный, спрашивают, как ты тут?

«И Лев Семенович тоже?» – хотелось спросить ей, но она сдержалась.

— Я в норме, что мне будет? Так что же, как обстоят дела?

— Уфффф… не знаю, с чего и начать… Семье Стивенсона выплатили компенсацию, виновных нашли и оштрафовали, кое-кого отстранили, но ты не знаешь этих людей. Борис Иванович тоже оштрафован, причем крупно. Это происшествие внесли в его личное дело сидящие выше дядечки. Так что, можно сказать, начальник наш опозорен. Хотя, как обычно, виноват далеко не он. Кстати, среди виновных и сам Гектор, но о мертвых либо хорошо, либо ничего. Помнишь, незадолго до ЧП началась по НИИ суматоха? В тот день стали известны кое-какие новости, не совсем чтобы хорошего плана, поэтому разглашать их нельзя. Так вот. Тогда и началась вся эта путаница с подопытными, безалаберность и прочая. И вот к чему приводит реорганизация любого НИИ – к таким вот трагедиями. Мда, – Гордеев замолк и задумался. Марина не мешала ему, понимая, что он еще не все сказал. – А знаешь, я тогда не на шутку за тебя испугался. И за Льва тоже. Отпускать его не хотел, да ведь разве его удержишь, если он что-то решил? Не знаю, кто способен отдавать приказы самому Горбовскому! Без начальства человек живет, воистину. Никто ему не указ. Услышал, что подопытный сбежал, тут же за транквилизатор – и ходу! И нам говорит, чтобы на месте оставались. Ты не против, если я закурю? Как вспомню, так глаз дергается, – Гордеев обстоятельно закурил, приоткрыл окошко и выдыхал дым на улицу, чтобы не рассеивать его по салону.

— Такое из памяти не стирается. Сама всю неделю вспоминаю.

— А я ведь за вами кинулся, да только… – Гордеев прикусил губу, стряхнул пепел. – Разминулись, видимо. А ты… ты героиня. Я и представить себе не могу, что ты там пережила, когда рядом никого не оказалось. Тебе сначала не повезло, зато потом как привалило! Сам Горбовский на подмогу прибыл, а это, знаешь ли, уже повод не волноваться, что бы там ни было. Ну вот, вот так. Собственно… следствие закрыли, и вроде на следующей неделе НИИ будет возвращаться к обычному распорядку. Усилили охранную систему, оснастили каждый отдел транквилизаторами, новую селекторную установили, будут переоборудовать все виварии. Все еще в шоке, конечно. Практически об этом только и говорим.

— Ну а как там Лев Семенович?

Гордеев посмотрел Марине в глаза и улыбнулся.

— Этот-то – лучше всех. В плане психики. Разве не помнишь, каким хладнокровным он умеет быть? Любую ситуацию возьмет в свой железный кулак. Ну а вообще, устает очень сильно, больше нас всех вместе взятых. Ты же знаешь его – он и прежде жил на работе, а теперь вообще… – Гордеев махнул рукой, якобы, что с него взять, с этого трудоголика.