Онлайн книга «Горбовский»
|
Спицына была уверена, что после такого испытания ей неминуемо начнут сниться кошмары. Она ошибалась. Ей снились приятнейшие сны. Ей снился Горбовский. Момент их прощания, когда она коснулась его руки. Руки, которая прежде казалась деревянной, бесчувственной, сухой, а теперь излучала заботу, добро, силу, доверие – все самое лучшее, что есть в этом мире. Подолгу Марина не могла уснуть, прокручивая в воображении все, что пережила в тот ужасный день, задаваясь сотней вопросов, вздыхая, ворочаясь в постели. Но затем, напоследок сказав себе, словно аксиому, фразу «Горбовскими не рождаются», она благополучно засыпала и видела во сне Льва Семеновича, таким, каким видела его в последний раз – потерянным и задумчивым, но, несомненно, стойким и уверенным, каким он был всегда. «Он не отнял руки, когда я коснулась его. Он был в здравом уме. Он единственный не пребывал в шоке от происходящего, не поддался панике, страху. Неужели между нами все так радикально изменилось? Почему меня спас именно он? Не может быть, чтобы, услышав предупреждение по репродуктору, он кинулся за мной. Ведь именно он послал меня отнести те злополучные документы. Возможно ли, чтобы он настолько испугался за мою жизнь, чтобы поставить под угрозу свою собственную?» Такие мысли будоражили, от них по телу разливалось тепло и сладость. А еще – необъяснимо светлое предчувствие. Невозможно было не думать о Горбовском после подобного. Он стал ее кумиром, ее иконой. Это человек, на которого нужно равняться всем, теперь в этом не осталось никаких сомнений. Марина перебирала в уме все положительные качества людей, которые только знает, и – странное дело – теперь все они подходили под образ Льва Семеновича, а все негативное, что исходило от него ранее, совершенно потеряло значение на фоне приобретенного сияющего ореола. Практикантка вспоминала, как Гордеев несколько раз пытался убедить ее в том, что Горбовский – хороший человек, и как она этому не верила, как насмехалась над таким неправдоподобным утверждением, как глупо оно для нее звучало. Сейчас ей хотелось ударить себя по лицу. Насколько же слепа, насколько глупа была она раньше. Лев Семенович, не раздумывая, кинулся спасать ее, и если бы не он, Марина была бы… мертва. Как просто, как все просто. Жив – мертв. Добрый – злой. Хороший – плохой. Виновный – невинный. Жаль, что в человеческой жизни всегда найдется и третье, и четвертое звено… Жизнь проста и сложна одновременно, в этом ее суть и загадка. Гордеев позвонил Марине и предложил приехать к ней домой по собственной инициативе. Спицына хоть и удивилась, но возражений не имела. Не все ведь можно обсудить по телефону, а знать подробности хотелось уже невыносимо. Александр Данилович приехал вечером. Шел дождь, и пришлось посидеть в его машине. — Да я вот, собственно, запарился от всей этой кутерьмы. Голова трещит, – ничтоже сумняшеся заговорил Гордеев и для наглядности с силой протер глаза кулаками. – Только и делаешь, что по допросам бегаешь. И каждый раз – все заново, все одно и то же. Насточертело уже. Слава богу, Горбовский приказал тебя во все это не впутывать. — Горбовский? – удивленно прищурилась Спицына. — А то кто же? – передразнил ее Гордеев. – Они с Пшежнем держали совет, и Горбовский строго-настрого запретил, чтобы тебя вмешивали. |