Книга Люблю, мама, страница 19 – Илиана Ксандер

— Да так… разные.

Закатываю глаза.

— Разные?

Он неопределенно взмахивает рукой.

— Страховки и все прочее.

— Страховки? Их что, много?

— Ну да, на всех.

— На тебя и на маму?

— И на тебя тоже.

— На меня? – Впервые об этом слышу. – Зачем мне страховка?

— Мама настояла, чтобы мы купили.

Он что, шутит?

Две вещи беспокоят меня.

Во-первых, у мамы не было повода страховать мою жизнь. Мне двадцать один год. Для чего понадобилась страховка, если она не считала, что со мной может что-то случиться? Я ведь даже не рассказала ей о походе к врачу пару недель назад. В тот день я много плакала и пыталась с ней поговорить. Но у нее была какая-то онлайн-конференция, поэтому я промолчала, представив, как однажды свалюсь замертво и они с отцом будут жалеть, что не уделяли мне больше внимания.

Конечно, я преувеличиваю. Врач сказал, что с моим заболеванием я проживу много лет, если не пускать его на самотек. Таблетки, которые он прописал, должны его контролировать. Поскольку оно генетическое, мама могла знать о нем, но не говорила мне, чтобы не пугать.

И тут внезапно я кое-что понимаю. Если она знала, что без лечения болезнь может меня убить, наверное, это и стало причиной для покупки страховки.

Отгоняю от себя эту жуткую мысль.

Второе, что меня беспокоит, – папа. Похоже, он ищет вовсе не страховки. Такие документы всегда доступны онлайн. Много наших бумаг хранится у семейного адвоката и в депозитном ящике в банке. Плюс в подвале есть сейф.

На самом деле отец как будто пытается отыскать то, что не должен найти никто другой. Что мама прятала от него. И это будоражит мое любопытство.

Кажется, за последние пару дней наша семья изменилась до неузнаваемости.

— Пап, у мамы были друзья в колледже? – спрашиваю, чтобы поддержать беседу, пока наблюдаю за ним.

Его глаза как-то слишком быстро перебегают на меня, и он, откинувшись на спинку маминого кресла, делает очередной глоток виски.

Кресло гигантское, готическое, с когтистыми лапами вместо ножек, из черного дерева, украшенное причудливыми рогами. Что-то из древней эпохи. Мама, сидя в нем, выглядела величественно, как королева потустороннего мира. Отец же похож на крестьянина. Кресло словно поглощает его целиком.

— Вроде бы нет, – отвечает он, не глядя мне в лицо.

— Но вы же в колледже ходили на вечеринки?

— Не твоя мама. Она была одиночкой. Ей нравилось, – не выпуская стакана, он указывает на книжные полки, – сидеть дома и писать. Она была замкнутая. И… Да… – обводит стол печальным взглядом.

— Но хоть кто-то же был? – настаиваю я, надеясь услышать что-то о парне по имени Джон.

Отец натянуто мне улыбается.

— Слушай, к чему все это?

Мне хочется рассказать ему о письмах, но я этого не делаю. Они должны остаться в секрете. Мама с отцом в последнее время не ладили. Совсем. И отец, похоже, нисколько не скорбит.

— Просто интересно. Хочется больше узнать о ней.

Отец делает глубокий вдох, как будто я клещами вытягиваю из него эту информацию, и оглядывает комнату. Потом тяжело выдыхает и в его глазах проскальзывает ностальгия.

— Твоя мама, с ней было весело. А потом она изменилась. – Он замолкает.

Класс. Содержательно.

Но тут отец продолжает:

— Она была веселая, полная жизни. Пока, кое-что не произошло. Она. Мы переехали на Восточное побережье сразу после твоего рождения, а потом вышла ее первая книга и все стало быстро меняться. Быстро меняться. – повторяет он шепотом, по-прежнему не глядя на меня.