Книга Люблю, мама, страница 44 – Илиана Ксандер

С учетом того немногого, что мама упоминала о приюте, о мальчиках и о том, что они натворили, это место кажется отвратительным.

— Хочешь побыть одна? – спрашивает ЭйДжей.

Закатываю глаза в ответ.

— По-твоему, я буду ощупывать стены и искать какую-нибудь связь с мамой? Нет уж, спасибо. Мне здесь совсем не нравится.

Я вытаскиваю из кармана парки телефон и делаю снимок. Как и мама, я не собираюсь когда-либо сюда возвращаться.

— Идем, – говорю ЭйДжею и без предупреждения, развернувшись, направляюсь к машине. Здание кажется каким-то заразным, как будто, находясь рядом, можно подхватить неудачливость и тоску. В машине я чувствую себя в безопасности и напряжение проходит.

ЭйДжей садится за руль.

— Хочешь посмотреть сарай?

— Думаю, я уже насмотрелась, – отвечаю я, пристегивая ремень.

Сарай где-то в полумиле от здания, но идти надо через лес, а мне определенно не хочется задерживаться здесь, и уж тем более не хочется осматривать место, где приютские дети развлекались своими жестокими играми.

Первые капли дождя падают на лобовое стекло, и у меня возникает острое желание как можно скорее убраться отсюда.

— Забьешь адрес завхоза в навигатор? – предлагает ЭйДжей.

Я так и делаю, потом ставлю телефон обратно на подставку и нажимаю на включение звука. Снова играет Matchbox Twenty, и я расслабляюсь на сиденье, испытывая невероятное облегчение, когда ЭйДжей выезжает обратно на дорогу.

Бросаю последний взгляд в боковое зеркало; заброшенное здание становится все меньше по мере того, как мы удаляемся.

АД, эхом отдается у меня в мозгу. Не знаю, каково было расти в таком месте, но я не виню свою мать за то, что она никогда о нем не говорила. С учетом того что там произошло, я на ее месте тоже предпочла бы обо всем забыть.

Единственный человек, у которого могут быть ответы, – это Дайан Джейкобсон, заведующая хозяйством. Остается надеяться, что она не исчезла с лица земли, как все, кто знал тогда мою мать.

Выехав из города, мы притормаживаем на заправке и съедаем по хот-догу, а потом продолжаем путешествие.

Навигатор ведет нас в глушь по таким дорогам, где, кажется, никто и не ездит. Прошло полчаса с тех пор, как нам попалась последняя машина – пикап с прицепом для перевозки лошадей.

По обеим сторонам дороги над нами возвышается лес. Небо стало на несколько тонов темнее – сгущаются сумерки, хотя до вечера еще далеко. Моросит дождик, и мое настроение меняется с мрачного на откровенно депрессивное.

— Хочу убраться отсюда, – говорю Эй Джею.

— В смысле? Сейчас?

— Нет! То есть мы посмотрим, кого мы сможем найти по этому адресу. Просто… – Я вздыхаю, не закончив фразу.

Правда в следующем: по мере того как мы приближаемся к разгадке маминого с папой прошлого, мне все страшней наткнуться на что-нибудь такое, отчего я никогда не оправлюсь.

ЭйДжей продолжает вопросительно коситься на меня.

— Не знаю, может, дело в погоде, но тут все какое-то… жуткое, – наконец нахожу я подходящее слово.

Он усмехается.

— Но ты же любишь плохую погоду, Кенз. Всегда любила. Она тебя вдохновляет, ты разве не помнишь?

Он прав.

— Да, когда я в доме. Это другое.

— Слушай, да не стрессуй ты!

— Я не стрессую.

— Стрессуешь, еще как, – спокойно возражает он.

Кажется, ЭйДжей читает мои мысли.

— Ладно, стрессую, – признаюсь ему и на секунду замолкаю, ожидая, что он начнет меня поддразнивать. Но нет. ЭйДжей молчит. Поэтому я продолжаю: – Я чувствую себя так, будто…сама не знаю. Вдруг мне не стоит все выяснять про родителей? Понимаешь, о чем я? Типа… некоторых вещей лучше не знать.