Онлайн книга «Покаяние»
|
— Спасибо, – отвечает Энджи. – А ты… Ты ведь ни разу не видел комнат Нико и Норы. – Она поворачивается и, не дожидаясь ответа, идет по коридору. Комната Нико выглядит так же, как и спустя неделю после его смерти. В окно льется солнце, освещая непотревоженные пылинки, которые покрывают все поверхности. Из-за листьев нарисованного дерева выглядывают его пернатые обитатели, осуждая Энджи за то, что она не содержит вещи Нико в чистоте. Когда приехал новый матрас, она, как и полагается, купила одеяло и простынь, которую заправила, сделав уголки, как ее учила Ливия десятки лет назад, в другой жизни, когда у нее еще была младшая сестра, и родители, и лучший друг – мальчик по имени Джулиан, с которым она училась в третьем классе и который теперь превратился в стоящего перед ней мужчину. Если не считать пыли, комната прибранная и аккуратная, как в журнале «Таун энд кантри», совсем не похожая на настоящую комнату, в которой живут. — Мать сказала, что это ты нарисовала дерево для Нико, когда он родился. – Джулиан смотрит на Энджи так, будто хочет что-то спросить. — Да, – говорит Энджи. Ей не слишком хочется говорить что-то еще и объяснять, как изменилась ее жизнь после того, как она уехала из Нью-Йорка. Джулиан обходит дом, заглядывая в комнаты. Он как будто просто расхаживает по нему, но с какой-то целью. Выходит из комнаты Нико, входит в комнату Норы, выходит оттуда, возвращается по коридору в кухню и гостиную. Идет наверх, заглядывает во все комнаты, даже в спальню. Ух как разозлился бы Дэвид, если бы знал, что она одна дома с Джулианом, одна с ним в спальне! Кончики ушей у него бы покраснели, он сжал бы свои квадратные челюсти, приближаясь к точке кипения гнева, который за последние несколько лет изменил его обычно бесстрастную натуру. С другой стороны, Джулиан, возможно, это знает и ведет себя так только потому, что Дэвида нет. Наконец он снова спускается в гостиную. — А где… Где остальные твои работы? Что случилось с картинами, которые мы с Идарой отправили тебе, когда ты уехала? С ее картинами случилась жизнь. Ливия уже давно вписала Энджи в документы на дом как совладелицу, и они с Дэвидом въехали, когда Ливия стала жить в квартире сопровождаемого проживания, прежде чем переехать в пансионат. Энджи отнесла пластмассовые кресты с окровавленным Христом и дешевые репродукции картин эпохи Ренессанса в подвал и завесила стены своими картинами и работами друзей-художников из Нью-Йорка. Ее картины были в этом лиловом доме как будто не к месту, но она их любила. Дэвид хотел фотографии природы – реальные образы гор, долин и рек, – а не ее акриловые абстракции, но в конце концов сдался. Она была слишком занята материнскими обязанностями, преподаванием и ведением финансов и лечения Ливии, чтобы рисовать новое, и думала, что займется этим потом, что, когда дети подрастут, станет проще. Но в седьмом классе у Нико начались проблемы в школе, его речь иногда становилась бессвязной, он стал приносить вместо пятерок тройки и со всеми ругаться. В том числе и дома, с Дэвидом, Энджи и даже с Норой. Школьный психолог решила, что дело в наркотиках или алкоголе и дала абсурдный совет посещать психотерапевта и встречи «Анонимных алкоголиков» для несовершеннолетних. Педиатр, зациклившийся на идиотском предположении об СДВГ, порекомендовал коррекцию поведения и медикаменты. Энджи и Дэвид выполняли все предписания, но ничего не менялось. Как бы усердно Нико ни занимался, он все равно проваливал контрольные; сколько бы он, такой компанейский мальчик, ни ходил к психотерапевту, он словно не мог прекратить со всеми ссориться. В ту зиму он начал пролетать мимо ворот на трассе для слалома и ни с того ни с сего падать, и Энджи поняла, что все серьезнее. Нико говорил, что видит ворота, но не может рассчитать, где они находятся. Начались хождения по узким специалистам, и в тот год Нико поставили кучу неверных диагнозов, пока Энджи с Дэвидом наконец не нашли врача, который посмотрел, как Нико неуклюже ходит, широко расставив ноги, и как у него дрожат руки, назначил анализ крови и поставил правильный диагноз. |