Книга Покаяние, страница 123 – Кристин Коваль

Джулиан задумчиво изучает раздел. Может, Гил надеется, что если привлечет Нору к ответственности как взрослую, то не только упрочит свое положение как противника реформы ювенальной юстиции, но и украсит страницу «Новости и пресса», придаст ей весомости, как будто сам он не просто большая рыба в мелком пруду. Мартина права: если они расскажут прессе о грубейших нарушениях – допросе в условиях содержания под стражей без родителей, которые потребовали бы исполнения правила Миранды, – это может испортить всю игру Гилу, который пытается добиться, чтобы его воспринимали всерьез. Но, возможно, у них есть кое-что еще: этот девиз, который объявляет права потерпевших первостепенными. Нико, первый потерпевший, мертв. Но Энджи и Дэвид, будучи его родителями, тоже считаются жертвами преступления. Отказываясь обсуждать сделку со следствием, а это именно то, чего хотят Энджи и Дэвид, потому что Нора их дочь и потому что они хотят, чтобы эти мучения прекратились, Гил игнорирует волю потерпевших. Может, рассказать прессе и об этом? И не только местной, но и денверской.

Он делится планом с Мартиной, но у нее есть идея получше.

— Нет, – говорит она. – Не ходи пока что к прессе. Энджи с Дэвидом не хотят, чтобы эту тему муссировали еще больше. Тебе нужно сделать вот что: припугнуть Гила и напомнить ему и о халатности полицейских, и о том, что он идет против воли потерпевших. Если все получится, мы убьем сразу двух зайцев: и о сделке договоримся, и новых болезненных для Шиханов статей в СМИ не появится.

— Справедливо, – говорит Джулиан. – Так действительно будет лучше.

— Видишь? Я почти на пенсии, но кое-какой толк от меня еще есть.

«И всегда был, – думает Джулиан. – Просто мне нужно было время, чтобы свыкнуться с прошлым».

Джулиан даже не заботится о том, чтобы позвонить или написать Гилу Стаки заранее. За час он доезжает до Уэринга и появляется в прокуратуре без предупреждения, чтобы Гил не смог отвертеться от встречи. Кирпичное здание прокуратуры венчает часовая башня, и, хотя уже без пятнадцати три, стрелки показывают девять утра. Если бы он был в Нью-Йорке, то половина рабочего дня бы уже прошла и он бы сидел сейчас на созвоне или ехал в Райкерс на встречу с клиентом. У него их там четверо, одна женщина и трое мужчин – правда, один из них не мужчина, а мальчик. Терренсу едва исполнилось шестнадцать, его судили как взрослого за нападение: он подрался с другом из-за девушки. Джулиан навещает Терренса чаще, чем необходимо, потому что видит в его глазах подобострастный ужас, когда тот смотрит на других заключенных в просторной комнате для свиданий. Его ужас небезоснователен: когда три года назад в Райкерс сидел его дядя, главарь банды заставил его участвовать в ночных боях, после которых тот впал в кому, а потом заново учился ходить и говорить. Райкерс-Айленд отличается особенно жестокими нравами, и Норе не грозит оказаться в подобной тюрьме, но Джулиан не хочет, чтобы дочь Энджи была напугана так же, как Терренс.

Войдя, Джулиан минует кастеляншу Гила, такую старую, что она, возможно, успела поработать секретарем у всех прокуроров за последние семьдесят лет. Она взмахивает ладонью с узловатыми пальцами, будто хочет жестом удержать Джулиана, но медленно опускает ее обратно на стол, увидев, что Джулиан уже открывает дверь кабинета Гила.