Книга Темная тайна художника, страница 127 – Моника Фет

С легким волнением комиссар обратился к фельетону. При этом он особенно не надеялся на счастливый случай и на то, что именно сегодня ему попадется статья о Рубене Хельмбахе. Действительно, в газете не было ни одной статьи о живописи, а только статья о концерте двух неизвестных ему сопрано и статья о фотовыставке, которая ничего ему не говорила.

Видимо, надо больше времени уделять своему образованию, подумал он, достал мобильник и набрал домашний номер.

— Мельциг. — В голосе Марго чувствовалась нервозность. Как и в большинстве случаев. Когда в последний раз она была спокойной и уравновешенной?

— Это я, — сказал Берт в трубку. — Скажи-ка, ты помнишь художника Рубена Хельмбаха?

— Добрый день, — язвительно ответила она. — Ведь уже обед. Я, конечно, не могу рассчитывать на то, что ты поинтересуешься, как мое здоровье.

— Извини. Я спешу. Итак, ты помнишь его?

— Рубена Хельмбаха? Ты спрашиваешь всерьез? Да он сейчас настоящая звезда среди художников нашего времени. Во время последнего отпуска мы ходили на его выставку. Ты должен об этом еще помнить.

Мозг Берта справился с этой труднейшей задачей. Последний отпуск они провели год тому назад в Восточной Фрисландии, а выставка состоялась в каком-то маленьком прибрежном городке, название которого он никогда прежде не слышал и уже давным-давно снова позабыл.

Марго подсказала ему: «Альтумнерзиль».

— Точно. На языке вертелось.

Марго вздохнула, как будто только сейчас узнала, что он был умственно отсталым.

— Ты можешь вспомнить о чем-нибудь особенном? — спросил комиссар.

— Только о том, что он рисовал одних лишь молодых девушек. Иногда довольно странно, в манере Пикассо, на других картинах снова романтично, возможно, как Шагал.

Марго всегда обладала феноменальной способностью запоминать все впечатления и систематизировать их. Часто она приводила этим Берта в смущение, но иногда оказывала ему неоценимую помощь. Он поблагодарил ее и отключил мобильник, пока она снова не перевела разговор на его упущения и недостатки.

Вскоре Марчелло принес лазанью. За едой комиссар еще раз обдумал информацию, полученную от жены. И на этот раз память не подвела его. Он вспомнил, как удивился тому, что девушки на всех картинах были очень похожи. Он тогда еще подумал, что, возможно, это объяснялось тем, что у художника была только одна модель.

Однако между тем теперь ситуация, по-видимому, изменилась. Как известный художник, он наверняка не испытывал трудностей в этом отношении. Девушки, наверное, стояли в очереди, чтобы позировать ему. Берт почувствовал в желудке знакомое «ползание мурашек». Так происходило всегда, когда его размышления приобретали конкретные очертания, когда он, так сказать, брал след. Вот за такие моменты он и обожал свою профессию.

Внезапно Рубен отпустил ее. Ильке не была готова к этому и, пошатнувшись, задела стул. Он с грохотом упал. Этот шум нарушил опасную тишину.

— Я не хочу так, — тихо сказал Рубен, — только не так.

Он взял тряпку, открыл бутылку скипидара и начал протирать руки.

— Переоденься.

Ильке исчезла за мольбертом и быстро натянула на себя джинсы и свитер. Она никак не могла привести в порядок свои мысли. И знала только одно: она не хотела назад в подвал.

— Давай поговорим, — предложила она, чтобы выиграть время. — Пожалуйста, Руб.