Книга Темная тайна художника, страница 129 – Моника Фет

— Значит ли это, что я должна безропотно наблюдать, как она сама себя губит?

— Конечно нет. Ее можно выслушать. И дать совет. Но осторожно. А на большее вряд ли можно рассчитывать.

Она окинула взглядом зимний сад и немного помолчала.

— А не мог бы этот Тило применить свое чудо-оружие?

— Перестань называть его этотТило, мама. Он стал частью моей жизни. И в какой-то мере жизни Ютты. Они очень хорошо понимают друг друга.

— Вот именно. — Она задумчиво нахмурила лоб. — Он же психолог, не так ли? Разве такие люди не легче находят подход к другим людям?

«Этот Тило». «Такие люди». Но возможно, она не имела в виду ничего плохого.

— Еще чашечку кофе, мама?

— Непременно. Он так хорош, что ради него я готова пожертвовать своим сном.

Имке стояла у кофейной машины, когда раздался звонок в дверь. Ютта быстренько чмокнула ее в щеку и поспешила прямиком в зимний сад, чтобы долго и сердечно обниматься со своей бабушкой. Имке заметила разницу. Это больно укололо ее.

«Не будь дурочкой, — подумала она, — они видятся так редко». Однако ревность не проходила, и ей не оставалось ничего другого, как просто не обращать на нее внимания. Имке приготовила кофе и для дочери.

— Деточка, ты все худеешь, — сказала бабушка Ютте. — Опять замучила любовная тоска?

— Все позади, бабушка. — Ютта взяла со стола кусок медового пирожного и принялась с аппетитом уплетать его. — А как твои дела? Продала еще одну картину?

«Как ловко она меняет тему разговора, — подумала Имке. — А моя мама сразу попалась на эту уловку».

— Уже четыре. Представляешь, они улетают как горячие пирожки. При этом рисование для меня всего лишь обычное упражнение для пальцев, чтобы сохранить их подвижность. С таким же успехом я могла бы заниматься плаванием, но ненавижу хлорированную воду, а о гимнастике для стариков всегда была невысокого мнения.

Ютта одарила ее чарующей улыбкой и слизала остатки ванильного крема с уголков рта.

— Впрочем, мама, — сказала она, — этот журнал по искусству…

«Ремесло и искусство»?

— Да. У тебя есть последние два-три номера?

Имке сразу же насторожилась. Ее дочь никогда не интересовалась ни литературой, ни живописью. Зачем ей понадобилось «Ремесло и искусство»?

«Сдержись, — подумала она. — Ничего не спрашивай. Доверяй дочери. Возможно, ее вопрос никак не связан с пропавшей девушкой». Имке поднялась в свой кабинет, нашла на полке рядом с письменным столом оба последних номера и взяла их с собой вниз.

— Спасибо. Очень любезно с твоей стороны.

Ютта не удостоила журналы вниманием, положила их на стол рядом со своей тарелкой и позволила себе взять еще один кусок медового пирожного. При этом она продолжала оживленно беседовать с бабушкой. Они весело смеялись, и Имке вдруг с ужасом почувствовала, что ей захотелось накричать на обеих.

— Зачем они тебе? — услышала она свой голос, хотя твердо решила не спрашивать Ютту ни о чем.

Ютта с невинной миной выдержала ее взгляд.

— Брат Ильке известный художник, и я вспомнила, что в одном из последних номеров видела статью о нем. — Она невозмутимо пожала плечами. — Я просто хотела посмотреть, что именно он рисует.

Если бы речь шла о брате какой-нибудь другой подруги, то этот ответ вполне устроил бы Имке. Но в данном случае речь шла о брате пропавшей девушки.