Книга Темная тайна художника, страница 128 – Моника Фет

Услышав свое ласкательное прозвище, он вздрогнул.

— Мы же всегда обо всем говорили, — напомннла Ильке. — Разве ты уже забыл?

От резкого запаха скипидара ей стало плохо. Она прижала руку к животу.

— У нас никогда не было тайн друг от друга, мы полностью доверяли друг другу.

В то время как Ильке говорила это, ей стало ясно, что она говорила прежде всего о себе самой. Рубен всегда казался ей волшебником, который окружен тайнами. Она никогда не могла угадать, о чем он думал, никогда не знала, что он сделает в следующий момент. И она всегда боялась вызвать его недовольство. Для нее не было ничего страшнее, чем мысль, что он не будет ее больше любить.

Рубен повернулся к ней. Ильке испугалась, когда увидела его лицо. Оно было искажено от противоречивых чувств, охвативших его.

— Тыспрашиваешь меня,забыл ли я все.

Он расхохотался. С таким же успехом он мог расплакаться или разразиться криком. Внезапно он заговорил с ледяным спокойствием:

— Япомню все. Я помню каждое слово, каждое прикосновение. Все проклятые годы разлуки я хранил это в памяти. Я думал о тебе каждый день, каждый час и каждую минуту. И ты еще спрашиваешь меня,забыл ли я?

Ильке в ужасе отшатнулась. Это было безумие. Он же не мог полностью вычеркнуть время между тогдаи сегодня.

— Это пугает тебя? — Он медленно двинулся к ней, уронив пропитанную скипидаром тряпку на пол. — Неужели это никак не дойдет до тебя? Верность, Ильке. Или для тебя это просто обычное слово из словаря? Неужели я должен объяснять тебе, что оно означает?

Ильке почувствовала спиной холодное оконное стекло. Она посмотрела через плечо. Деревья и небо. Ничего больше. И никого. Ее крик только лишь вспугнет птиц. А может быть, и нет. Ее плечи безвольно поникли.

Рубен погладил ее по волосам. Запах скипидара стал просто невыносим. У нее к горлу подкатился комок. Ильке нагнулась, и ее вырвало.

Когда позвонила Ютта, Имке в обществе матери пила кофе в зимнем саду. Вместо звонка на телефоне прозвучала одна из известных шотландских мелодий, и мать Имке, которая ценила все традиционное, скептически усмехнулась.

— Но конечно, мое сокровище, — сказала Имке. — И твоя бабушка тоже здесь. Мы будем рады видеть тебя.

— Она придет? — спросила ее мать.

Имке кивнула.

— Слава тебе господи. Обычно она совсем не показывается у меня дома.

— Она взрослеет. Такова жизнь.

Имке редко удавалось понять свою мать. Неужели она не беспокоилась о Ютте, которую чуть было не потеряла всего лишь несколько месяцев тому назад? Или она просто целиком и полностью доверяла ей? Между бабушкой и внучкой существовала тесная привязанность, которая позволяла устранять любое недоразумение. Имке не могла вспомнить ни об одной серьезной ссоре между ними.

— Я подозреваю, что девочки и Майк ведут свое собственное расследование, действуя на свой страх и риск. Не могла бы ты вразумить ее, мама?

Впервые Имке заметила, что ее мать стала совсем старенькой. Солнечный свет падал на ее лицо, отчего кожа стала похожей на пергамент. Но это было еще не все. На какое-то мгновение на ее лице мелькнуло выражение абсолютной беспомощности. Однако она тут же снова взяла себя в руки.

— Я боюсь, что это ничего не даст. Ютта унаследовала мое упрямство. — Она улыбнулась. — И не любит, когда кто-то пытается обуздать ее.