Онлайн книга «Зверь внутри»
|
— Но имен их не знаете? Ни ваш муж, ни Пер Клаусен их не называли? — Нет-нет, мне они не известны. Она помедлила, явно желая что-то сказать. Графиня сделала ей классическую подсказку: — Но… — Но… было еще несколько… несколько эпизодов. Пер как-то сказал, что о педофилах можно распространяться сколько угодно, но одно известно точно, а именно: что жертвами их становятся люди, принадлежащие к самым разным социальным слоям, а еще перечислил: медсестра, фермер, пиарщик, сторож и ползунок. Разговор наш состоялся вскоре после того, как он вступил в группу. — Аползунок — это что значит? — Понятия не имею, меня это слово и саму поразило, когда я задумалась над рассказом Пера. В тот момент я сперва решила, что он на Джереми намекает, ведь тот занимался в свободное от работы время альпинизмом, но наверняка он имел в виду кого-то другого. Пер вряд ли мог назвать Джереми ползунком, но как ни парадоксально, по-моему, именно из-за этого слова я запомнила весь список, и при этом даже порядок, в котором члены группы были перечислены. Правда, я не знаю, назвал ли он всех. — Но сами вы никогда их не видели? — Никогда и никого. Пер всегда приходил заранее, и мы с ним выпивали по чашечке кофе у нас на кухне, ну, то есть, когда он сам приезжал, а не я его подвозила. А потом он уходил к Джереми. Другие члены группы пользовались входом в подвал. Графиня всплеснула руками и медленно опустила их, словно досадовала. Дама неправильно истолковала ее жест, приняв его за неуважение к праву пациентов на анонимность. Она заговорила вдруг резко и назидательно: — Нарушение анонимности пациента в неподходящий момент может привести к неудаче при лечении такого рода заболеваний. Не знаю, способны ли вы понять, что происходит с человеком, который в детские годы подвергался сексуальному насилию и какие глубокие душевные раны его терзают. И знаете ли вы, что многие из них всю оставшуюся жизнь вынуждены обращаться к особым специалистам за зубоврачебной помощью, поскольку для них открыть рот в присутствии кого-то еще — это просто нечто невообразимое?! Она открылась для следователей с совершенно не знакомой им доселе стороны. Перед ними словно предстал хирург, отдающий указания ассистентам. Графиня не стала объясняться, лишь ограничилась извинениями, чтобы смягчить ситуацию. Между тем Конрад Симонсен попытался вернуть беседу в нужное русло: — А что еще вы можете сообщить о группе, в которую входил Пер Клаусен? Все, что угодно, и не суть важно, считаете ли вы, что ваши сведения имеют какое-либо значение. Вы же понимаете, что нам важна любая информация. — Да, конечно понимаю, и могу сказать, что одну из них зовут Хелле. — Медсестру? Графиня сподобилась сглупить дважды в течение минуты. — Наверное. Мне казалось, что это очевидно, — сказала допрашиваемая, слегка пожав плечами. Конрад Симонсен с трудом подавил улыбку. Графиня же попыталась дать понять, что просто хотела разговорить собеседницу. Да, получилось неловко, но все же: — Прошу прощения, но, может, вы сами расскажете? — Она забыла свитер в подвальном помещении, а мне нужно было отвезти Пера домой. Мы сидели на кухне, тут позвонили, дверь открыл мой старшенький, а ему тогда годика три только исполнилось. Помнится, он с гордостью доложил мне, что того зовут Хелле, и тот забыл свитер. Мы с Пером даже немножко посмеялись над тем, как он построил фразу, но главное — Джереми услышал разговор и сделал так, чтобы я Хелле никогда не увидела. |