Книга Зверь внутри, страница 133 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Не поворачивая головы, Поуль Троульсен спросил:

— А вам обоим не пора?

Полина Берг тут же поднялась, точно получила приказ. Арне Педерсен не удержался:

— Что это ты так на нее взъелся?

— Сам не знаю. Во-первых, полагаю, что она вряд ли обратилась бы в полицию, если бы мы сами ее не отыскали. А еще я смертельно устал от того, что общественность чинит препятствия следствию. Будь на то моя воля, я бы заменил этот народ на другой, более разумный. Так, кажется, однажды предложил властям известный поэт? Столько неприятностей служба не доставляла мне с конца 60-х, когда я охранял американское посольство во время демонстраций против войны во Вьетнаме. Ну и потом у меня была сегодня беседа с одним чинушей из горсовета Гентофте… Мало того что он вывел меня из себя — боюсь, он по итогу беседы накатает жалобу, — а оно нам нужно?

Арне Педерсен угрюмо кивнул:

— Прекрасно тебя понимаю. В пятницу одного из моих пацанов одноклассники задолбали приколами из-за того, что у него отец полицейский. Нас теперь в школу вызывают, потому что одному из обидчиков он нос расквасил. Вообще-то я учу сыновей решать проблемы без кулаков, но на сей раз сказал, что горжусь ими. Конечно, мне хотелось бы, чтобы и они мной гордились и чтобы им не приходилось защищаться от агрессии по отношению к их отцу… Но на это сейчас рассчитывать не приходится.

Он мог бы еще добавить, что его раздражает необходимость через день сливать пикантные новости о ходе следствия в «Дагбладет» и что пенсионер, который это придумал и которому в обед сто лет, просто впал в полный маразм. Но ему приходилось держать язык за зубами.

— Но почему в таком случае вы не ходатайствуете о предоставлении…

Полина Берг хотела им обоим только добра. И у нее были свои поводы для огорчений. Увидев их изумленные взгляды, она так и не закончила начатой фразы.

— И что, оставить его одного разбираться в этом дерьме?

Поуль Троульсен сделал почтительный жест в сторону Конрада Симонсена. Арне поднялся и подтолкнул Полину, так что она оказалась прямо перед ним. Он ничуть не удивлялся тому, как легко она смотрит на вещи. Она ведь принадлежит к другому поколению, то ли менее подверженному самобичеванием, то ли более скудоумному.

Допрос Эмилии Мосберг Флойд проходил блестяще. Женщина охотно сотрудничала со следствием. Она безропотно повторила все, что уже говорила Поулю Троульсену. Она рассказывала подробно, стараясь передать свои чувства, настроения, ощущения. Временами — если вопрос казался ей сложным — надолго задумывалась. Впрочем, эти долгие паузы ничуть не напрягали Конрада Симонсена и Графиню, которые терпеливо ждали продолжения. Так было и на сей раз, хотя пауза тянулась непривычно долго. Зато и ответ оказался весьма подробным.

— Вообще-то, по-моему, вопрос о том, бросил Пер пить или нет, не так уж важен. Когда я навестила его в первый раз после долгой разлуки, он был алкоголиком, в этом нет никаких сомнений. Он едва справлялся со своими служебными обязанностями, и на все остальное ему было наплевать. Жизнь его потеряла смысл, когда он утратил Хелену, и, похоже, он наказывал себя за это, разрушая свое здоровье и психику. И все же его беседы с Джереми принесли плоды. Как уже говорила, я часто приезжала за ним в Багсвэрд, а потом и отвозила его обратно. Но только в самом начале он бывал нетрезв, а то и вовсе пьян. Пил ли он в течение того времени, когда мы не виделись — а перерыв в наших встречах мог составлять две недели, — мне неведомо. Поэтому не стану утверждать, что Пер совсем бросил, зато с уверенностью могу сказать, что он сильно изменился. Исчезло полное равнодушие, он словно вернул себе вкус к жизни.