Книга Зверь внутри, страница 152 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Конрад Симонсен опроверг последнюю часть ее выступления:

— Это называется «подсознательное восприятие» и в сущности является мифом. Никто никогда «двадцать пятый кадр» в фильмах не использовал. Но сама по себе история недурна.

Арне Педерсен добавил иронически:

— В отличие от плаката с Тором Граном. С ним-то все ясно.

В мгновение ока Конрад Симонсен точно окаменел. На секунду или две он закрыл глаза, потом вытащил из внутреннего кармана пакетик леденцов, положил парочку в рот и предложил остальным. Все дружно отказались, а Арне Педерсен заявил:

— Ты вроде эту дрянь ненавидишь. Что-нибудь случилось?

— Ничего.

Он и вправду не любил леденцы, но «Пиратос» оказались замечательным средством от кислого привкуса во рту. Ну и что он мог сказать? Что, вспоминая присланные ему фотографии Анны Мии, он всякий раз начинает ощущать этот чертов привкус? Да никто бы ничего не понял, тем более что и сам он ничего не понимал. И вообще их это не касалось. Какое это имеет значение, если у него все под контролем? Именно что под контролем. И как только он схватит сволочей, которые угрожают его дочери, он покажет этим психопатам, кто в доме хозяин. Уроды хреновы!

Касперу Планку удалось вернуть беседу в нужное русло:

— Хватит тратить время на всякую муру. У меня возникла идея, каким образом мы сможем рассказать людям правду, но каждому из вас придется кое-чем пожертвовать. Вы готовы выслушать меня?

Вопрос был задан слишком по-театральному, и Анита Дальгрен выразила общее мнение:

— Временами ты бываешь каким-то слишком уж артистичным. Конечно готовы.

Каспер Планк не ответил на критику. И сразу начал с конца:

— Анита, тебе придется забыть о журналистской этике, и тем более о лояльности к своему изданию, а еще — обзавестись любовником, пусть даже временным. Арне, тебе поручается запудрить мозги нашей пухленькой подружке из «Дагбладет». И раз уж я начал говорить о тебе, то на правах старика позволю дать тебе добрый совет. Тебе следует обратиться к специалисту, занимающемуся слишком азартными игроками, пока ты не стал законченным игроманом, да и в своих семейных отношениях тебе тоже следовало бы разобраться.

Арне Педерсен побагровел и ничего не сказал, только вытер лоб галстуком. Такого за ним прежде не наблюдалось. А Каспер Планк повернулся в сторону Конрада Симонсена:

— Симон, у тебя самая сложная задача. Во-первых, в ближайшие дни тебе придется расширенно толковать закон, поскольку некоторые из вещей, которые я предложу, выходят за его рамки. Во-вторых, тебе необходимо дать интервью Анни Столь, и в-третьих, не посвящай в наши планы Хельмера Хаммера и кого бы то ни было в ШК.

Конрад Симонсен сдержанно кивнул. А Каспер Планк обратился теперь уже ко всем своим гостям.

— Возможно, вам нужна пара минут на раздумья, прежде чем я изложу детали. Если, конечно, вы захотите меня выслушать.

Аните Дальгрен времени на раздумья не потребовалось.

— Хрен с ней, с газетой, а что до профессиональной этики, так она в нашей среде практически отсутствует. По-моему, у тебя интересное предложение. А мой любовник, он милый парень?

Конрад Симонсен и Арне Педерсен тоже дали согласие, но раздумья заняли у них пару минут.

Обед у Каспера Планка закончился для Конрада Симонсена внезапно и самым неприятным образом. Не успели они согласовать детали наступательной стратегии в отношении прессы и предаться долгожданному отдыху в уютной атмосфере, как ему позвонили из больницы Херлева, где медсестра отделения ортопедической хирургии обнаружила у одного из поступивших к ним пациентов его визитную карточку. Конрад Симонсен срочно выехал на место.