Книга Зверь внутри, страница 154 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Она держала долгую слащавую речь. Она завидовала ему, потому что теперь он обрел свободу, завидовала, потому что он получил возможность начать новую жизнь, тому, что ему теперь можно утром побольше поспать, завидовала, потому что он получит огромную денежную компенсацию при увольнении, завидовала ему еще по десятку пунктов, таким вот образом унижая жертву. Он же, объясняя, говорил, что проходит курс лечения, что большую часть зарплаты отсылает своим сыновьям, от которых и слова в ответ не слышит, о своем покаянии, он плакал, он умолял ее, но разве такую можно разжалобить? Нет, она «все понимает и завидует ему, потому что он такой чувствительный». А коллеги злорадствовали, хихикали над ее насмешками, а ведь с некоторыми из них он проработал лет пятнадцать. Не знаю, но эти люди…

Голос у него опять сорвался. Конрад Симонсен тоже не издал ни звука, и было слышно, как шипит подаваемый пациенту кислород.

— Эти люди и те, кто кампанию в прессе развязал… Они неправильно поступают. Они просто злобой пышут, другого я о них сказать не могу.

Пациент застонал, словно желая заявить о своем согласии с коллегой… Конрад Симонсен почувствовал, как подкрадывается усталость, и понял, что, посиди он здесь еще немного, просто заснет.

— Вы сказали… и теперь вот. Что вы имели в виду?

— Ее вы наверняка скоро услышите. Это, пожалуй, самое ужасное.

Долго ждать Конраду Симонсену не пришлось. Внезапно палату наполнил жуткий вой, от которого у него волосы встали дыбом. Но что именно вещала женщина через динамики, он не разобрал. Пациент проснулся и начал было рыдать, но вскоре, накачанный медикаментами, вновь впал в забытье. Конрад Симонсен успокоился отнюдь не сразу. Его буквально тошнило от омерзения.

— Господи, Твоя воля, что же здесь происходит?!

— Это дьяволица, считающая, что он не заслуживает покоя.

— А что она подвывает?

— Точно не знаю. Что-то вроде того, что она — дочь ночи, что нет ей покоя и нет предела ее вечному гневу. Остальное я не разобрал.

— Но ведь это бред! Почему персонал эту жуть не остановит?

— Я ругался с дежурной сестрой четырежды, но то ли никому нет дела, то ли они действительно не могут понять, откуда та вещает. А может, они с ней в сговоре, не знаю. Но это невыносимо.

Конрад Симонсен почувствовал незнакомое ему доселе, вернее, совершенно чуждое его натуре желание кого-то ударить. К примеру, врезать медсестре, а потом поглядеть, как она в ужасе несется по коридору в своих безобразных грязно-желтого цвета чулках со стрелкой. Так, для начала. Он вдруг осознал, что боится этого тайного сообщества, которое ему не удалось раскрыть. Заговора анонимов, общественного мнения, которое формируется по своим неписаным законам, страшное в ненависти и ужасное в своем равнодушии.

Он с трудом подавил в себе гнев бессилия и постарался направить мысли в конструктивное русло:

— Это вы можете помочь мне с телекоммуникациями?

— Да, я получил ваше сообщение. Но сегодня, по понятным причинам, не мог ничего сделать. В принципе я готов оказать вам всю необходимую помощь.

— А как насчет других компаний, то есть ваших конкурентов? В этом отношении я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Нет таких баз данных в телесекторе, к которым я не имел бы доступа. Ведь мы, те, кто отвечает за безопасность, сотрудничаем и доверяем друг другу. Но мне необходим ваш контакт в Государственной службе регистрации граждан и тому подобное. Мы можем обговорить детали завтра.