Книга Всё имеет свою цену, страница 217 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Ну как, что-нибудь видно?

— Ничего. Сплошная чернота.

— У меня – то же самое. Однако, мне кажется, я чувствую запах какой-то краски.

— Это пахнет крест; я думала, что запахами мы займемся позже.

— Ну да, ты совершенно права. Расскажи мне, что это за крест.

— Он принес его еще вчера, и тогда, мне кажется, он был свежевыкрашенным. Устанавливая его, он все время подсмеивался и фыркал. Заметно было, что он им гордится. Наверное, он так хотел меня запугать, но я, признаться, больше боялась его дубинки. Я должна была все время подсказывать и поправлять его, чтобы крест стоял прямо. – Он точно больной. Теперь давай попробуем включить осязание. Приложи щеку и ухо к стене и скажи, что ты чувствуешь. Я сделаю то же самое.

Стена была шероховатая и холодная. Кроме того, Полине Берг показалось, что она ощущает влагу. Она сделала вывод за них обеих:

— Это внешняя стена – она сырая.

— Да, кажется.

— Отлично, а теперь попробуем послушать – это самое главное. Ты готова?

— Готова.

Обе девушки принялись напряженно вслушиваться в окружающую их темноту. Долгое время Полина не слышала ничего, кроме прерывистого дыхания – Жанет Видт и своего собственного, – как вдруг уловила слабый ритмичный гул, заставивший слегка вибрировать стенки их темницы. – Жанет, ты слышала?

— Да, это электричка.

Стараясь говорить как можно тише, Полина Берг шепнула:

— Откуда ты знаешь?

— Бункер расположен рядом с путями.

— Так мы что, в бункере?

— Да, под землей.

— Что же ты раньше этого не сказала? Ну, что ты знаешь, где именно мы находимся?

— Ты не спрашивала. Кроме того, я думала, что тебе и самой это известно.

Полина Берг подосадовала – с ее стороны это, разумеется, был очевидный промах.

— Нет, я ничего не знаю. Расскажи, что ты видела. Где мы?

— Кажется, это место называется Харесков ^[59]. Мы в каком-то бункере, вырытом в земле.

— А вокруг нас что?

— Деревья.

— И все?

— Ну, еще лесная дорога.

— Она оканчивается здесь?

— Вроде бы да, но я не уверена.

— А откуда ты знаешь, что поблизости ходит электричка?

— Я видела это из окна автомобиля, когда мы свернули в лес, и потом, когда он тащил меня сюда, я ясно слышала шум поезда. Пути наверняка должны быть где-то недалеко. – А где ты сидела, когда вы ехали в машине?

— Рядом с ним, но я не смела даже шелохнуться – только смотрела. У него была та дубинка… ну, ты знаешь. – Сколько раз он ею тебя бил?

— Один раз, когда схватил меня у дяди в саду, и дважды подряд здесь – за то, что я плакала и говорила гадкие… ну, в общем, кричала на него, обзывала тварью и другими обидными словами. Нет, трижды – в последний раз он избил меня, заставив плакать, после того, как я тебе спела.

— Скажи, а на этой лесной тропинке люди были?

— Нет, но тогда шел дождь.

— Ну, а если бы не это, как ты думаешь?

— Не знаю даже, но мне кажется, сюда немногие заходят.

— Значит, звать на помощь бесполезно?

— Боюсь, никто нас здесь не услышит. Что кричи – что не кричи.

— А еще что-нибудь о нашем бункере рассказать можешь?

— Это такое старое подземное укрепление времен войны, которое любой желающий теперь может арендовать за 1300 крон в месяц плюс плата за электричество.

— Откуда тебе все это известно?

— Не знаю, правда ли это, но он сам мне об этом рассказывал.

— Но зачем?

— Думаю, чтобы поиздеваться надо мной. Когда он привел меня сюда, здесь были какие-то ящики – их он потом перенес в другое помещение. А цену он назвал, когда говорил, что внес арендную плату за три года вперед, и тут никого не бывает, кроме него. Но тут он соврал.