Книга Английская жена, страница 106 – Эдриенн Чинн

Элли протянула правую ногу, но внезапно попала по культе, которую не увидела под одеялом. Томас застонал. Она резко села.

— Ой, прости меня, я не хотела.

— Я знаю, Элли Мэй. – Томас потер шрам на щеке и усмехнулся. – Не очень-то я похож на себя прежнего? На войне ты все время помнишь, что тебя могут убить, но никогда не думаешь, что можешь вернуться калекой. Обрубком человека.

Элли прижалась к нему и положила голову на грудь.

— Это совсем не важно. Я рада, что мы наконец вместе. Наша семья вместе. Эмми такой славный. И такой тихий. Почти никогда не кричит. Наверняка ты уже забыл, что он тут.

— Этим он в тебя, видимо. Матушка говорит, что я лет до пяти завывал, как банши.

— Я не нравлюсь твоей матушке.

— Пожалуй, так оно и есть.

Элли показалось, будто у нее в голове что-то померкло.

— Томас, ты мог сейчас сказать что-нибудь вроде «Она все поймет» или «У нее день не задался».

— У нее вся жизнь не задалась. Она родилась в Типпи-Тикл, на ее глазах умерли от туберкулеза мать и четверо братьев. Здесь вообще многие от этого умирали. А потом еще мои братья и сестра – от испанки в восемнадцатом.

— Это ужасно. Но у нее есть ты и твой отец.

— Посмотри на меня. Что война со мной сделала.

— Зато отец, кажется, приятный.

— Да он вообще лучший.

— Куда он ушел вечером?

— К Рону Физзарду в магазинчик. Там играют в криббидж. Он лучший игрок во всем Типпи-Тикл.

— В криббидж?

— Это он так ма говорит. На самом деле они пьют ром. – Томас скользнул пальцами по плечу Элли, цепляясь за розовую бретельку. – А что это на тебе надето, девонька?

— Самая красивая ночная сорочка, какую я смогла найти в Норидже. – Элли провела рукой по шелковой ткани.

Зацепив бретельку, Томас медленно стянул ее с плеча жены.

— Мне кажется, слишком много одежды на тебе.

— Но, Томас, тут так холодно.

Он поднял одеяло и накрыл себя и Элли с головой.

— Иди сюда, ко мне. Тут тепло.

Типпи-Тикл, 12 сентября 2011 года

Магазинчик Эммета был таким же, каким она его запомнила. Темно-красная краска понемногу начала сползать и шелушиться от времени. Четыре маленьких белых окошка. Серебристый от соли деревянный причал.

Софи стояла на вершине утеса и смотрела, как Сэм, склонившись, шлифует белую лодку. До идеальной гладкости. «Если за что-то берешься, делать это нужно идеально». Она улыбнулась. Сэм не искал легких путей. «Старый способ – самый лучший», – однажды сказал он. И объединил старый метод с современным дизайном.

Потому-то его мебель и продается так хорошо в Нью-Йорке. Всякий раз чувствуя, как соскучилась по нему, или думая о том, где он сейчас и чем занимается, Софи шла в салон дизайнерской мебели и проводила ладонью по столам и стульям, которые он мастерил. Все они были сделаны из посеребренных морем и временем досок со старых деревянных причалов или заброшенных рыбацких магазинчиков Ньюфаундленда. Кончиками пальцев она ощущала эти идеально гладкие прохладные линии и представляла себя в доме Сэма. Но тут же захлопывала эти ощущения, как ставни, чтобы не видеть чудесную картину, которая откроется ее взору, стоит только захотеть.

Он позвонил ей сразу, едва она, получив работу в Нью-Йорке, отправила Элли по электронной почте новый адрес и номер телефона.

Софи мчалась по Мэдисон-авеню на встречу с клиентами, которые заказали ей новое оформление офиса. В руках у ее был ноутбук, огромная папка с портфолио и доска для презентации. При этом она еще пыталась выпить слабенький латте из «Старбакса» и не обляпаться. В этот момент и зазвонил телефон.