Книга Английская жена, страница 143 – Эдриенн Чинн

Тот взобрался на стул рядом. Его зеленые глаза сияли. Бекка подняла повыше левую руку, блеснув золотым колечком на безымянном пальце: «Мы с Тоби поженились, – сообщила она и, похлопав себя по плоскому животу, добавила: – и ждем ребенка».

Норидж, 1 декабря 1961 года

Дотти наклонилась, чтобы расцеловать напудренное лицо Марион Хэмфри. В нос ударил густой аромат мускусных духов, и она едва сдержалась, чтобы не чихнуть.

— Это был прекрасный обед, Марион. Похоже, мы и вправду организуем эту рождественскую ярмарку в госпитале. Ваш муж так щедро ее проспонсировал.

— Господь с вами, Дороти. Он просто счастлив помочь хоть немного. Это же отличная реклама для его компании. И возможность сблизиться с единомышленниками. – Марион протянула затянутую в перчатку руку и вцепилась в Дотти. – Попытайся уговорить своего супруга, милочка, встретить Новый год с нами. Уолтер хочет обсудить с Джорджем одно дело. Нас всех впечатляет карьера, которую он сделал у Макклинтонов. Уолтер сказал, что на прошлой неделе видел на Ливерпуль-стрит огромную рекламу новых шоколадных батончиков.

Дотти улыбнулась. Если бы только этот Уолтер знал, сколько новых идей она подсказала мужу.

— Не беспокойтесь, Марион. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оторвать Джорджа от рабочего стола в праздники. Хотя это будет нелегко. Но вы же знаете, как он предан Макклинтону.

— О да, дорогая. Мы все это знаем. – Марион Хэмфри поправила норковое манто на плечах и наклонилась поближе. – Думаешь, Джордж сможет прислать мне парочку коробок своего лучшего шоколада? Для гостей, разумеется.

— Конечно. Пришлет обязательно.

— Прекрасно. – Мэрион Хамфри растянула в улыбке лицо. На зубах сияла помада цвета фуксии. – Тогда увидимся в субботу на ярмарке.

— Непременно увидимся.

Блестящий темно-синий автомобиль аккуратно поехал по Ньюмаркет-роуд мимо викторианских и георгианских домов. Дотти смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Только после этого она устало выдохнула и пошла к белому крыльцу своего скромного дома из желтого кирпича. Дотти хмуро оглядела элегантные белые рамы больших окон. Если все получится, они съедут отсюда уже летом. И вообще, если бы не она, они до сих пор жили бы в старой квартире Джорджа над рыбным магазинчиком на Дюк-стрит. Но главный управляющий шоколадной фабрики должен жить в доме, соответствующем его статусу. Хотя бы в том, что на Ньюмаркет-роуд. Из розового кирпича, построенный в стиле королевы Анны, его пока не выставили на продажу, но скоро, скоро выставят. Ее надежные источники не обманывают.

В прихожей она сняла шляпу и бросила ее на телефонный столик поверх белых перчаток и сумочки, из которой вынула пачку сигарет, но обнаружила, что та пуста. Дотти наклонилась к зеркалу и внимательно посмотрела на свое лицо, поджимая накрашенные губы и растягивая морщинки в уголках глаз. Ей уже тридцать три, а она так и сидит в этом Норидже. Ни разу не выезжала за пределы Британии. Если не считать того адского отпуска, который они с Джорджем провели в Париже. Тогда он решительно невзлюбил и французскую кухню, и импрессионистов, еще и дождь не переставая лил все четыре дня. Совсем не так она представляла себе свою жизнь.

Дотти положила ладони на утянутый корсетом живот. Никаких детей. Она никогда не хотела их. По крайней мере, в юности. Да и когда забеременела тоже. Она ненавидит их за то, что они отняли у нее мечты. Привели ее к этой тухлой провинциальности жизни. Правда, потом она решила, что близнецы могли бы быть полезны. Могли бы стать отличным ключиком к закрытым дверям норфолкского высшего общества. Она устроила бы их в лучшую школу. Ходила бы с ними по воскресеньям на мессы в англиканскую церковь. Отправила бы в лучшие клубы – играть в крикет с командой графа Лестера в Холкхэме, учиться выездке и стрельбе. Они стали бы ее золотым билетом в лучшую жизнь.