P. S. Я специально проверил. Нет, мое сердце у тебя.
Дом директора
мужской католической школы Святого Варфоломея,
Норидж, графство Норфолк
5 февраля 1943 года
Мой дорогой Томас!
Не передать, как я рада твоему письму! Да, милый, я здесь, в Норидже, по-прежнему работаю в пожарной части и по-прежнему скучаю по тебе каждый день. Папочка и Дотти чувствуют себя хорошо, хотя Дотти хандрит и сердится на меня, когда я говорю, что все равно никогда не вернусь к Джорджу, что он мне только друг, не больше.
Я так ждала твоей телеграммы! Начиная с того самого дня, когда вас отправили в Лондон, я сидела дома и боялась пропустить посыльного. А когда уходила на работу, то первый вопрос, который задавала папочке и Дотти, был про телеграмму. Но мальчишка так и не пришел. И я даже начала подозревать, что ты передумал. Приехал в Лондон и понял, что я совсем не та, кто тебе нужен, и что не стоит заводить со мной семью. Мы же из разных миров. Ты протестант, я католичка. А ты говорил, что твоя мама предупреждала тебя не связываться с католичками!
Мне было так плохо, что я в обеденный перерыв уходила то в один парк, то в другой, чтобы поплакать на скамейке. Да я рыдала на весь Норидж! А дома доставала твое кольцо и надевала его, пока никто меня не видел. Сидела и притворялась, что ты сейчас приедешь ко мне. И тогда я надену то зеленое платье, которое тебе нравится, и накрашу губы помадой, которую ты мне подарил. Или я представляла, будто мы с тобой танцуем в «Самсоне». И тогда опять начинала плакать.
А потом, уже через пару месяцев после твоего отъезда, я нашла телеграмму у Дотти в ящике стола. Я была в таком бешенстве, рвала и метала, представляешь! И когда узнала из твоего письма, что ты звонил мне и говорил с Дотти, вообще чуть с ума не сошла! А Дотти только сказала, что ой, совсем забыла мне передать. Честно говоря, не знаю, что на нее нашло. Она превратилась в какую-то маленькую мадам. В общем, с тех пор я с ней почти не разговариваю. И все еще очень и очень злюсь на нее.
Ну вот, пишу тебе о том, какие проблемы у меня с сестрой. Миленький мой Томас, мое сердце сейчас подпрыгивает от счастья. Я так жду тебя, Томас. Приезжай ко мне, возвращайся. Я всегда буду здесь.
Твоя любящая невеста
Элли Мэй
Типпи-Тикл, 16 сентября 2001 года
Эммет забрался в самую глубь пещеры и, ступив на твердый нарост сталактита, достал сверху матерчатую сумку. Развязав шнурок, он вынул из нее нечто круглое, размером примерно с баскетбольный мяч, завернутый в старую красную бандану Флори. Он вытащил оттуда подарок, который делал для матери несколько последних месяцев.
Неизвестно, как пришла ему голову эта идея. Она вспыхнула внезапно – так у него часто бывает. Обломки каких-то коряг и старые ловушки для лобстеров он соединил вместе, точно пазл, – и получилась ваза в форме земного шара. Только внизу пришлось сделать ее плоской, чтобы она могла стоять, а сверху, наоборот, открыть – чтобы использовать по назначению.
А у этой англичанки наверняка даже никакого подарка не было для его мамы, учитывая, как внезапно она свалилась им на головы. Кузина, как представила ее мама. Не нужна ему никакая кузина. Они прекрасно жили без нее. Люди вообще все склонны усложнять. Например, как тогда, когда появился Сэм.
