Книга Помощница по ошибке, страница 2 – Анастасия Сумеркина

Агата выжила.

В дверь постучали — условный сигнал «вставай, засоня»: три коротких стука, пауза, ещё два.

— Агата, я блинов напекла! — донеслось из-за двери.

Тётя Рая. Единственный человек, который протянул руку, когда Агата сидела на лавочке возле университета и ревела в три ручья. Отец тогда неделю пил беспробудно, так как ему пришлось продать свою большую квартиру в центре и переехать на окраину в убитую однушку, соседи вызвали полицию, её выгнали из общаги за неуплату, идти было некуда. Денег не осталось даже на проезд. Агата уже ярко представила, как придется переселиться в однушку к постоянно пьющему отцу: "Там точно не закончить университет". А тётя Рая, библиотекарша из местной школы, которую Агата раньше видела только мельком в парке, просто подошла и сказала: «Пойдём, девонька. Комнату сдам за копейки, только не пропадай».

Агата тогда решила, что это сон. Или бред. Но это была реальность. Самая настоящая, грубая, пахнущая щами реальность, которая спасла её.

— Иду, тёть Рай!

Она накинула старенький халат — ещё махровый, ещё с тех времён, когда мать покупала вещи в нормальных магазинах, — и вышла в коридор. Половицы скрипнули привычно, как старые друзья.

Небольшая кухня встретила её паром и запахом сдобы. Тётя Рая стояла у плиты в своём неизменном цветастом халате и переворачивала блины с ловкостью заправского повара. Седые кудряшки, которые она раз в три месяца завивала химией в местной парикмахерской, смешно подпрыгивали в такт движениям.

— На, подкрепляйся, — Рая ловко перевернула очередной блин на сковороде. — Опять этот звонил? Вон, глаза красные, не спала.

— Спала, — Агата улыбнулась и села за стол, покрытый старой клеёнкой в цветочек. — Просто утро раннее.

— Раннее, — фыркнула Рая, пододвигая к ней тарелку с горой блинов. — Работаешь как лошадь, циферки свои вбиваешь целыми днями, а денег всё нет. И когда уже зарплаты поднимут?

— Тёть Рай, — мягко поправила Агата, намазывая блин маслом, — зарплаты и так нормальные. На жизнь хватает.

Врала, конечно. Едва хватало. Особенно теперь, когда отец снова начал просить. Агата уже год работала в структуре «Вертикали» — огромного холдинга, но в самой низшей точке. Отдел ввода данных для бухгалтерии, огромный опен-спейс в первом этаже, фикус на окне и полная незаметность. И это после красного диплома МГИМО, после пяти языков и мечты о международной карьере.

— Ты ешь, ешь, — Рая пододвинула к ней кружку с чаем. — Худая вон какая. Кожа да кости. Жених такой не возьмёт.

— Мне не до замужества, тёть Рай, — Агата отпила чай. Крепкий, сладкий, как Рая любила.

— Глупая ты, — вздохнула та. — Женщина без мужа — что дерево без корней. Стоит, стоит, а ветер дунет — и упадёт.

— Я уже падала, — тихо сказала Агата. — Ничего, поднялась.

Рая замолчала, только покачала головой. Она знала историю Агаты. Знала про мать, которая сбежала, про отца, который спился, про долги. Знала и молчала, потому что словами тут не поможешь. Только блинами.

Мечты пришлось закопать, чтобы выжить. Агата закопала их глубоко, на самую глубину, и сверху придавила серыми буднями, работой, заботой об отце и его долгах. Иногда, правда, они пробивались наружу — во сне, или когда она случайно слышала иностранную речь в метро, или когда видела в новостях кадры международных саммитов, дипломатом на которых мечтала быть. Тогда внутри что-то сжималось, ныло, напоминало о себе. Но Агата научилась давить это чувство. Как научилась давить всё, что мешало выживать.