Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 69 – Юлий Люцифер

— Я не обязана это слушать.

— Обязаны, — сказал Рейнар.

И она медленно села обратно.

Слуги у стены стояли как статуи. Но я видела: они слышат каждое слово. Еще час — и полдома будет знать, что за этим столом запахло не ужином, а вскрытием.

— Ладно, — сказала Марвен. — Допустим, кто-то в доме действовал неосторожно. Допустим, Орин слишком широко трактовал свое право на лечение. Допустим, Селеста… проявила неловкость. Что вы хотите теперь? Устроить суд? Пустить слугам сплетню о том, что род Валтеров травит своих?

— Нет, — ответила я. — Слугам не нужно будет сплетничать. Они и так умеют складывать лица в истории. А я хочу совсем другого.

— Чего?

Я положила ладони на стол.

— Полного отстранения Орина от единоличного контроля над лечением. Доступа ко всем бумагам Элизы. Отдельной описи того, что было передано Селесте после смерти. И того, чтобы с этого дня ни один человек в доме не подходил к милорду с лекарством, напитком, уколом или даже цветами без моего присутствия или его прямого разрешения.

Марвен рассмеялась коротко. Очень сухо.

— Вы всерьез думаете, что я это подпишу?

— Нет. Я всерьез думаю, что если вы не подпишете, следующий разговор будет уже не за семейным ужином.

— Вы угрожаете дому?

— Я обещаю ему плохую неделю.

Орин встал.

— Милорд, это уже не забота о вашем здоровье. Это захват.

Я повернулась к нему.

— Нет. Захват был до моего появления. Просто раньше вам нравилось слово «опека».

— Вы пришли в этот дом вчера и решили, что имеете право ломать все, что строилось годами.

— Если годами строили клетку, не удивляйтесь, что кто-то однажды придет с плохим характером и начнет выламывать прутья.

Рейнар поднялся вслед за Орином.

Медленно. Но без колебания.

Я уже знала этот момент — когда слабость почти не уменьшалась, а достоинство вдруг увеличивалось так, что становилось тесно мебели, людям и их версиям правды.

— Довольно, — сказал он.

Все замолчали.

— С этого дня мастер Орин не делает ничего без моего прямого распоряжения. Леди Селеста до утра передает все письма и вещи Элизы, которые забирала после ее смерти. Тальвер составляет новую опись. А тетя…

Он сделал короткую паузу.

— Тетя подумает, хочет ли она остаться старшей женщиной в доме, где ее перестали бояться достаточно, чтобы молчать.

Марвен побелела так резко, что даже свечи на ее фоне стали живее.

— Ты не можешь…

— Могу.

Она резко встала.

— Из-за нее?

Вопрос вылетел раньше, чем она успела сделать его приличным. И именно поэтому оказался ценнее любого признания.

Я не повернула головы. Даже не посмотрела на него. Потому что и так знала: этот удар она наносила не по мне. Она проверяла, насколько далеко он уже успел зайти в своем выборе стороны.

Рейнар ответил не сразу.

— Нет, — сказал он. — Из-за себя.

А потом, после крошечной паузы, добавил:

— И из-за того, что она, в отличие от всех вас, не кормится моей слабостью.

Вот это уже было слишком честно для такого стола.

Селеста отвела взгляд. Орин стиснул зубы. Марвен замерла, как человек, которого не просто унизили — лишили главной внутренней опоры: уверенности, что все в этом доме по-прежнему вращается вокруг ее трактовки пользы.

А я почувствовала очень неприятную вещь.

Гордость.

Именно ту, которая женщине в моей ситуации противопоказана, потому что за ней всегда слишком быстро идет что-то еще.