Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 74 – Ольга ХЕ

В центре двора — где «А» звучало сильнее — вдруг шевельнулся воздух. Пыль поднялась, закружила, сделала похожее на человека облако — контур — и побежала к воротам. «Тени» взяли его, как берут бадью с водой. Облако распалось на золото — мелко нарезанная бумага — и улетело по ветру. Фантом.

— Прекрасно, — ровно сказал де Винтер. — Мы гоняемся за комками пыли.

За спиной, как ответ, коротко крикнула свистком «Тень» на крыше: «Север! Ушёл по крышам!»

— Никто никуда не ушёл, — произнёс я вслух, потому что это было важно: назвать обман обманом. — Нас держат за хвост. А в это время…

— В это время, — его коммуникатор дрогнул в кармане, — «Резервуар якорей», — голос на другом конце был сух и спокоен. — Западная набережная. Отключение двух контуров. Пропажа — якорь «Семь». Техника чистая. Без следов. Кто у вас «в наличии»?

— Никого, — ответил де Винтер столь же спокойно. Он не ругался. Он принял. — По плану «Рысь». Замыкание периметра. Контроль порталов. Пятнадцать минут.

Он отключил связь и посмотрел на меня. Не обвиняя. Просто — смотрел.

— Вы знали? — спросил он. — Чувствовали?

Я вздохнула. Ненавижу быть уже после.

— «Неправильный» — сказала. «Поставленный» — сказала. «Фонарём зовёт» — сказала, — перечислила я без полемики. — И — предлагала сделать «обратную» вещь: усадить здесь тихого наблюдателя, а сами — уйти к воде. Потому что «немой» любит пыль. Но настоящий «мастер» любит воду. Вы выбрали пыль.

— Я выбрал три источника и ваш вчерашний «Лавровая», — отрезал он. — Я не могу гонять отдел по вашему «пахнет железом».

— Вы гоняете отдел по его фантомам, — ответила я без колкости. — Мы оба проиграли.

Залепленная бумажкой «кукла» в стеклянном колпаке смотрела пустым лицом. Она была метко выставлена у нас на пороге, и мы сами её внесли. Удар по самолюбию отдела был точнее удара по замкам.

Мы отступили к карете не как побеждённые, как раздавленные нечаянно болванки. Февер говорил с постами, раздавал короткие команды. Ина что-то чертила в блокноте — уже писала «ограничения» для моей гипотезы: «фон чужой», «сигнал захлопнут».

На углу Лавровой аромат лавра вдруг стал металлическим — или это кровь? Нет, краска с лукошек — кто-то выронил индиго и раздавил ногой. Небо стало чуть ниже.

— Тесс, — сказала я вслух имя, понимая, что она тоже захлёбывается. — Он её держит ниткой.

— Мы знали, — ответил де Винтер. — И всё равно использовали её слова. На один день — оправдано. На второй — нет. Ошибка — моя.

Он умел говорить «моя». Но дальше так не сработает.

— У нас разные языки, — произнесла я то, что долго держала во рту как занозу. — Вы слышите «да» и «нет». Я — «ещё», «слишком», «поддельный». Вы любите списки и схемы. Я — границы и дрожь. Мы работаем вместе, пока вы готовы переводить мои «дрожь» в числа, а я — ваши «мосты» в ритм. Если вы хотите, чтобы я молчала, пока не появится цифра — я буду молчать. Но тогда я вам не нужна.

— Мне не нужны «видения», — сказал он. Горло у него на секунду дернулось — не от злости, от усталости. — Мне нужны повторимые методы. Вчера вы показали их в аудитории. Сегодня вы говорите «железо». Завтра — что?

— Завтра — протокол «сухого нуля», — ответила я, не отводя глаз. — Я могу описать, как отличить «капсулу» от «текучки» до того, как мы откроем ящик. Резкий градиент на границе — измеряем обыкновенным локальным трепетанием пыли, простите за слова. Спички не нужны — достаточно капнуть тимьянным маслом на край. В «капсуле» запах остановится стеной. В «текучке» — утащит хвостом аромата в щель. Я могу обучить ваших «Теней» смотреть на «комочки» — не на «человека из пыли». И — да — я могу принести «Тихий Щит» сюда — не как зелье — как тончайший порошок папоротниковой нейтрали, который валится, если «минус» поддельный.