Книга Зеленая ведьма: Сад для дракона, страница 83 – Аурелия Шедоу

— Мой трон будет цветущим садом, мать, — тихо сказал я. — А твой… твой всегда был и останется пустотой. Прощай.

Я развернулся и пошёл к выходу. Не оглядывался. За моей спиной не раздалось ни звука. Только плотная, давящая тишина Башни Безмолвия, навеки поглотившая последнюю тень старой эры.

Каменная плита закрылась за мной с тихим шелестом. Я стоял на ветру, вдыхая холодный, свободный воздух. Внизу, в долине, уже зажигались огни замка. Там ждала она. Там ждала работа. Там ждала жизнь — сложная, раненная, но живая.

Я спустился вниз, чтобы её продолжать. Чтобы защищать. Чтобы строить. Чтобы царствовать не как дракон над грудами камня, а как страж у цветущего сердца своих гор. И этот рёв — рёв защитника, а не завоевателя — отныне был моим единственным законом.

Флорен

Сад Сердца дышал. Не тихим, настороженным дыханием выздоравливающего, а полнокровным, мощным ритмом жизни. Воздух был густым и сладким — не от гнили, а от смеси десятков ароматов: пряной мяты, медового клевера, горьковатой полыни и того неуловимого, тёплого запаха магии, которая теперь струилась здесь не как осаждённая крепость, а как полноводная, щедрая река.

Я стояла на краю центральной клумбы и не могла наглядеться. Праматерь, та самая первая Огненная Лилия, была теперь мощным, раскидистым кустом. Её стебли, подобные выкованному из рубинов и янтаря металлу, держали десятки бутонов, и часть из них уже раскрылась, пылая в лучах закатного солнца, будто живые угли. Но не они одни царили здесь.

Рядом, на специально возведённой каменной гряде, цвели мои дети — гибриды. «Лунные колокольчики» — нежные, серебристо-голубые чашечки, чьи семена когда-то лежали в кармане моего лабораторного халата, привезённые с пробной площадки под Сочи (пришлось долго уговаривать Лираэндора, чтобы он отправил в мой мир мага, через то зеркало-портал и достал эти семена). Здесь, под куполом Пиков, напитанные магией, они приобрели фосфоресцирующее свечение и лёгкий аромат, напоминающий о ночном горном воздухе. И переплетались они с плетистой «Огненной розой» — моим самым дерзким экспериментом. Я скрестила выносливый, почти неистребимый шиповник с пыльцой Огненных Лилий. Результат был поразительным: упругие стебли, покрытые не колючками, а мягким, похожим на бархат мхом, несли цветы — не алые, а переливчатые, от нежно-кораллового у сердцевины до густого, почти чёрного пурпура по краям лепестков. Они не горели, а тлели, как добрые угли, и пахли дымом, мёдом и… чем-то неуловимо родным, земным. Символ двух миров, сплавленных в одно целое. Как и я сама.

Нимбус, свернувшись в сияющий клубок энергии, мирно спал, левитируя на уровне моего плеча прямо над кустом Огненных Лилий. Во сне он подрагивал, и от его ровного, тихого дыхания колыхались ближайшие лепестки, рассыпая в воздухе крошечные искорки. Я улыбнулась, протянула руку и едва коснулась его пушистого сияющего бока.

— Спасибо, — прошептала я. — Что привёл его ко мне. И меня — к нему.

Нимбус во сне громко и довольно заурчал. Его мурлыканье, обычно такое тихое, сейчас отдавалось в воздухе низкой, успокаивающей вибрацией, вторившей гудению земли под ногами.

Неподалёку, на аккуратных грядках «Сердец плодородия» — магических гнёзд, созданных по чертежам Академии, — кипела радостная работа. Элвин, выпачканный землёй с головы до пят, с триумфом поднял над головой первый созревший плод — огромную, идеальной формы тыкву с причудливым серебристым узором на кожуре.