Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 44 – Юлий Люцифер

— Ты хочешь снова спуститься? — спросил он наконец.

— Да.

— Зачем?

Я посмотрела на него и почти удивилась, что он еще может задавать такой вопрос.

— Затем, что пока я наверху, дом считает меня слабостью. Мне нужно стать фактом.

Он долго молчал.

Потом произнес:

— Ты едва стоишь на ногах.

— И все равно спустилась вчера.

— И чуть не упала.

— Но увидела главное.

Он закрыл глаза на секунду. А потом, уже почти устало, сказал:

— Ты невозможная.

Я почти улыбнулась.

Потому что это была первая фраза, которая прозвучала между нами не как приказ, не как угроза и не как попытка спрятаться за чужую заботу. Просто как признание: да, со мной больше нельзя обходиться теми же средствами.

— Привыкайте, — ответила я.

Возвращаться в спальню оказалось тяжелее, чем идти сюда.

Тело все сильнее напоминало о себе. Боль в спине, слабость в коленях, головокружение, мерзкое ватное чувство под кожей — все это было настоящим. И именно это больше всего меня бесило. Потому что каждый шаг к правде шел через боль, которую мои враги потом с удовольствием называли бы доказательством, что мне опасно даже думать слишком много.

Нисса встретила нас в коридоре и, увидев мое лицо, побледнела.

— Госпожа…

— Молчи, — сказала я тихо. — И помоги мне не упасть прямо сейчас, иначе все, что я только что говорила, превратится для них в удобный спектакль.

Она подхватила меня под локоть с такой готовностью, будто ждала именно этих слов. Рэйвен шел рядом молча. Не касаясь. Но я все равно кожей чувствовала его присутствие — тяжелое, внимательное, поздно собравшееся. И от этого становилось только труднее. Потому что если бы он был открытым врагом, все было бы проще. А так мне приходилось идти рядом с мужчиной, который, возможно, уже понял, что меня пытались убить, и все равно оставался частью дома, где это было возможно.

В спальне я почти рухнула в кресло у камина, не дойдя до кровати. Нисса метнулась за водой, а Рэйвен остался стоять у двери.

— Ты не спустишься к ужину, — сказал он.

Я подняла голову.

— Спущусь.

— Нет.

— Да.

— Ты издеваешься?

Я усмехнулась, хотя сил на это почти не было.

— А вы до сих пор думаете, что я спорю ради упрямства?

Он шагнул ближе.

На этот раз быстрее, чем обычно.

— Ты едва дышишь.

— И именно поэтому должна выйти.

— Объясни.

Вот теперь я почувствовала, как внутри снова поднимается холодная, резкая ясность. Потому что да — это и правда надо было сказать вслух, чтобы даже он понял до конца.

— Пока я лежу наверху, всем удобно. Эвелин может говорить, что мне нужен покой. Лекарь — что я слишком слаба. Варден — делать вид, будто я тень, которая вот-вот исчезнет сама. Лиора — сидеть у моего стола и учиться быть новой хозяйкой. А дом — привыкать к мысли, что меня можно пережить еще до смерти. Но если я выйду к ужину здоровой, собранной и в своем праве, им придется смотреть на меня как на живую.

Он слушал молча.

Я продолжила:

— Я перестала быть удобной умирающей женой в тот день, когда впервые вышла к ужину здоровой. И если сейчас снова останусь наверху, они попытаются вернуть меня именно туда — в роль, где я слабая, запертая и безопасная для их будущего.

На слове “будущее” его лицо чуть изменилось.

Вот это и было самым важным. Не моя боль даже. То, что я снова назвала вещь правильно. Здесь уже давно строили будущее без меня. И мое появление внизу ломало не семейный уют. Чужой расчет.