Книга Дикие сердца, страница 89 – Джессика Питерсон

Пульс учащается. Хорошо. Это значит, что я снова могу быть ковбойшей. А это значит, что я увижу Кэша. И всех остальных. Потому что я люблю ковбоев в целом, а не одного конкретного.

По крайней мере, я твержу себе это, пока чищу зубы и заплетаю волосы.

Но я бы солгала, если бы сказала, что была не в восторге, когда без пяти четыре открыла дверь спальни. Захочет ли Кэш омлет? Сделает ли он снова эту дико сексуальную вещь – поможет мне открыть бутылку острого соуса?

Я останавливаюсь, увидев несколько пакетов в коридоре у моей двери. Наклонившись к одному из них, вижу, что они наполнены упаковками соли для ванны.

С запахом эвкалипта.

Записки нет, но она и не нужна.

Едва дыша, я хватаю пакет и бегу на кухню. Кэш наливает кофе в две кружки. Добавляет в каждую молоко и сахар, затем поднимает их и поворачивается.

Он улыбается, увидев меня.

— Что это? – Я поднимаю соль.

Кэш невозмутимо отпивает кофе. Как будто и не было жеста внимания, – конечно, не великого, но значимого. Я не уверена, что когда-либо получала подарок, сделанный с такой заботой. Конечно, мне преподносили экстравагантные вещи. Делали сюрпризы. Но так продуманно и мило, из доброты, а не из обязательства?

Никогда.

— Тебе нужно каждый вечер принимать ванну, Молли.

— В твоем доме?

Его улыбка дергается.

— Если хочешь.

— Я не знаю, что сказать.

— «Спасибо» было бы хорошим началом.

Я ставлю пакет только тогда, когда Кэш протягивает мне кофе.

— Спасибо. Я правда это ценю. – Приблизившись, я беру кружку. – И спасибо за это тоже.

Мне кажется, или Кэш специально коснулся моих пальцев? Искра пробегает по руке, и я остро ощущаю его присутствие.

— Соль действительно помогает, да? Тебе легче двигаться сегодня утром.

Он заметил, как я двигаюсь?

Почему от этого я краснею? Улыбаюсь? И хочу броситься на него?

Где, черт возьми, Пэтси? Ах да, у нее выходной.

— Ты был прав, – признаю я. – Это помогает.

— Даю зуб, тебе тяжело это признать.

Я показываю большой и указательный пальцы, сжатые вместе.

— Только чуть-чуть.

Он наблюдает, как я пью кофе. Я наблюдаю, как он пьет свой. Огонь пробегает по мне от довольного урчания, которое он издает.

— Ты работаешь каждые выходные? – спрашиваю я.

Он качает головой.

— У меня они есть, но я все равно работаю.

— Разумеется.

Его губы дергаются, когда глаза встречаются с моими.

— Не знаю, что я люблю больше. Мой утренний кофе или мое послеполуденное пиво.

— Зависит от того, с кем пьешь, думаю.

Его волосы еще влажные после душа. Запах мыла опьяняет.

Я вот-вот прыгну на Кэша.

Особенно когда он говорит:

— Тогда, наверное, я больше люблю кофе.

Не флиртуй в ответ.

Не. Флиртуй.

— А может, все-таки «Шайнер Бок» в «Гремучнике»? – говорю я.

Этот смех. Эта улыбка. Этот счастливый, игривый блеск в его голубых глазах.

— «Шайнер Бок» я тоже люблю.

О господи, я влюбляюсь в этого парня?

Это будет катастрофа – риск, на который я не могу пойти. Особенно теперь, когда начинаю участвовать в повседневных делах ранчо. Когда мне начинает нравиться это место.

Я узнала, что нынешнее ранчо Лаки – это заслуга Кэша. Если я потеряю его – потеряю семейное наследие.

Я хочу, чтобы папа мной гордился.

Поэтому я не должна поддаваться чувствам к Кэшу.

Даже если он добрый. Внимательный. И такой сексуальный, что иногда от этого больно.