Книга Ты станешь моей, страница 12 – Кейт Морф

— Это все хорошо. А семья? Друзья? Что он любит?

Я замолкаю и чищу дальше. Картошка скользит, пальцы мокрые.

— Я не знаю, — говорю тихо. — Но рядом с ним мне спокойно.

Мама поворачивается и смотрит прямо на меня.

— Аня, я не хочу испортить тебе сказку, правда. Но иногда, когда с человеком слишком спокойно, это не потому, что он хороший, а потому что ты рядом с ним теряешь себя.

Я нервно вздыхаю и втыкаю нож в картошку.

— Он не такой.

— Я надеюсь, дочь, но ты не спеши. В омут с головой — это красиво только в книгах. В жизни лучше проверять, насколько он глубокий и что там внизу.

— Мам…

— Я просто хочу, чтобы ты помнила: ты можешь ему доверять, но не обязана.

Она ставит кастрюлю на плиту, вытирает руки полотенцем.

— И еще. Вы с ним… уже?

Я смотрю на нее и прищуриваюсь.

— Мам!

— Я не лезу. Просто если… то будь умной и осторожной.

— У нас ничего не было.

— Пока.

— Мам! — улыбаюсь я, пряча щеки в плечи.

— Ладно-ладно, — смеется она. — Я просто делаю то, что должна. Я переживаю за тебя. И, пожалуйста, Аня, думай чаще об учебе.

Папа приходит домой в семь, сегодня пораньше. Сначала мы слышим, как проворачивается ключ в замке, потом тяжелые шаги в прихожей и знакомое:

— Где моя семья?

Мама улыбается.

— Мы на кухне. Чистим картошку и воспитываем.

— Кого из вас двоих? — смеется папа и заходит.

— Привет, пап.

— Привет, дочка, как день?

Мы ужинаем все вместе по традиции. Никто не отделяется, все садимся за стол и на некоторое время отключаемся от внешнего мира.

Папа рассказывает, как очередные курсанты решили отправиться в самоволку, мама кивает, ворчит на «зеленых пацанов», потом следит, чтобы папа ел медленнее, а я ловлю на себе их родные и теплые взгляды.

Потом мы смеемся над чем-то дурацким. Обсуждаем фильм, который никто из нас не видел.

После ужина я мою посуду в тишине, слушаю, как в комнате мама включает телевизор, папа просит ее переключить на новости.

Вода горячая, почти обжигает, но мне комфортна такая температура.

Потом я иду в свою комнату. Окно открыто. Вечер теплый, ветер перебирает листы в блокноте, лежащем на столе.

Я опускаюсь на пол у кровати, открываю нижний ящик тумбочки. Достаю ту самую фотографию, которую раньше хранила в черной коробке.

Снова и снова всматриваюсь в лица ребят. Никого из них я не узнаю. Такое ощущение, как будто это не моя жизнь.

Я нашла эту фотку случайно несколько месяцев назад. Пересматривала свой старый фотоальбом, школьные годы, друзья, по которым я скучаю и общаюсь теперь только по интернету. И вдруг между двумя снимками, где я с мамой в зоопарке и на школьной линейке, я заметила лишнее фото.

По идее, его не должно было быть там. Этот альбом смотрю только я и никто больше. Значит, я и положила. Значит, была причина.

Но сейчас я достаю его почти каждый вечер. Провожу пальцем по краям, смотрю на лица.

На фото точно я, смеюсь, настоящая и красивая. У меня растрепанные волосы и фиолетовая резинка на запястье. Я в рваном худи и обнимаю девушку рядом.

Я улыбаюсь. И это пугает, потому что я не помню, как была такой. Я не помню, кто рядом со мной. Не помню это худи. Не помню ту резинку. Не помню, где эта фотка вообще была сделана.

Иногда я смотрю другие фото с того времени, когда мне четырнадцать лет. И вроде все нормально: школа, учителя, танцы. Но в голове как будто дырка, и именно вокруг этой фотографии — пустота.