Книга Ты станешь моей, страница 10 – Кейт Морф

Я сильно сжимаю кулаки. Так, что ноют костяшки.

Смотрю, как он выводит ее из зала, она не сопротивляется. Просто уходит.

Как будто мы не смотрели друг на друга, как будто в наших взглядах не было полнейшего единения.

А я был в клетке. Я вдыхал кровь, капающую на бетон. Я смотрел на нее, а она на меня. Всего несколько секунд.

Что-то внутри трескается. Не от ревности. Не от зависти. А от ощущения, что мир ускользает.

Экран гаснет. В комнате становится темно.

Слышу, как стучит мое сердце, бьется в пустоте.

Те несколько секунд, когда ее лицо мелькнуло на видео, засело в подкорке.

Она — как затяжная боль, как застрявший в ребре осколок.

Невозможно вытащить. Невозможно забыть.

Я начну приходить на каждый бой.

Сяду в тени, в толпе, где никто не видит лиц. Среди чужих голосов и чужого пота.

Буду сидеть, смотреть и ждать.

Может, она снова появится. И если увижу — все. Я встану, подойду и в этот раз не дам ей исчезнуть.

Сколько нужно — столько и буду ходить.

На каждый бой, в каждый подвал, в каждую вонючую клетку, пока не увижу ее снова.

Плевать, что это город-призрак.

Плевать, что все дороги здесь ведут в грязь.

Я все равно найду ту, чьим взглядом я был вырван из небытия.

Артём

Чердак над тату-мастерской поскрипывает, каждое дуновение ветра ощущается четко. Крыша у здания уже слишком хлипкая, надо как-нибудь заняться ее ремонтом.

Я лежу на продавленном диване, который Пират когда-то притащил сюда с помойки и гордо объявил его «винтажем».

Ноги гудят, да и руки тоже. Спина вообще ноет, как будто мне снова всадили под ребра. Но на самом деле, я просто разгружал фуру с мебелью. Три часа на промзоне, под дождем. Без перерывов и без напарников. Только я, водитель и желанное молчание.

Без вопросов и лишних слов. Сделал дело — получил бабки и ушел. Все.

Две тысячи наличкой. Пятьсот ушло на еду, еще пятьсот закинул Пирату за угол, он хоть и сопротивлялся, но я умею уговаривать. Я итак по шею в долгу перед ним. Остальные деньги — пиво, фисташки, сигареты и мелочь на проезд.

Я не жалуюсь. Я дышу.

Лампа под потолком желтая, мутная, как никотиновое пятно. Покачивается, когда в чердак врезается сильный ветер.

В руке у меня тот самый лист. Бумага немного помялась, но рисунок цел.

Зеленые глаза. Они смотрят на меня с бумажки. Но я чувствую, как они горят на моей шее. Как будто они смотрят наружу и внутрь одновременно.

Слышу, как внизу хлопает входная дверь. Значит, Пират снова кого-то добил своим «ну вы точно бабочку хотите?».

Бутылка пива холодит ладонь. Первая бутылка уже пустая, закатилась под диван. Надежда на это пойло, что оно поможет заснуть. Хотя бы подремать часик.

С тех пор, как я увидел девчонку, внутри что-то свернулось в клубок и затаилось. И теперь каждую ночь выходит наружу.

В голове пусто, как на заброшенной парковке.

Я встряхиваю головой и сажусь. Провожу пальцами по краю листа.

— Ты как призрак, — говорю ей вполголоса, словно она может меня слышать.

Неделю таскаюсь в клетку, но так ни разу ее там и не видел.

Раздается глухой стук по лестнице. Чердак вздрагивает, а следом скрипит люк.

Я не оборачиваюсь. Пират не поднимается сюда без нужды.

— Тём, ты тут? — тихий женский голос.

И тут я резко поворачиваюсь и хмурюсь. У входа стоит девчонка. Невысокая, с короткими каштановыми локонами, в широкой худи и в носках до колен. Глаза у нее карие и чуть грустные.