Онлайн книга «Оревуар, Париж!»
|
Минут через пять воздух снова содрогнулся — сначала от очереди, потом от одного, более громкого выстрела. И снова всё затихло. Вирджиния сидела и думала, что же ей теперь делать. Просто сидеть и ждать Кокса, как он велел. Уехать отсюда к чёртовой матери. А если Коксик — тут она нервно хихикнула — попал в беду, и тогда его, вообще-то, надо выручать. — И вообще, кто тогда будет воспитывать наших детей, — с усмешкой подумала она. Мысль была идиотская, но почему-то именно она показалась самой убедительной. Ви дошла до мотоцикла. Она вытащила запасной автомат и некоторое время просто рассматривала его, вертя туда-сюда тяжёлую железку, словно надеялась, что та сама всё объяснит. Кокс рассказывал, как из него стрелять. Подробно и с примерами. — Почему я такая дура⁈ Так плохо всё запомнила⁈ — ответ на этот риторический вопрос остался загадкой. Она накинула плащ, повесила на грудь табличку, натянула на голову проклятую железную каску и, пыхтя и ругаясь самыми нехорошими словами в адрес этого мудацкого Кокса вполголоса, вытолкала тяжёлый мотоцикл на дорогу. Потом задумалась, как же именно Кокс его заводил. Он ведь ей объяснял. Так же, как и про автомат. С первой попытки ничего не вышло. Со второй — тоже. С третьей попытки мотоцикл пернул, выплюнул сноп дыма и нехотя затарахтел. Ви повесила автомат на грудь, прикинула — и сразу поняла, что ремень будет натирать грудь самым подлым образом. Она перекинула его за спину, удовлетворённо кивнула сама себе, прочитала коротенькую молитву, адресата которой предпочла не уточнять, выжала сцепление и со второй попытки всё-таки воткнула передачу. Она крутанула ручку газа. Мотоцикл дёрнулся, затрясся, и Ви, в полном ужасе, поскакала на этом адском коне в сторону выстрелов, подпрыгивая на кочках и проклиная все решения, принятые за последние полчаса. — Идиотка. Зачем я это делаю, — билась в голове мысль, отражаясь от стенок черепа и каждый раз возвращаясь в самый центр принятия решений, где, судя по всему, давно поселился вакуум. 18 мая 1940 года. Где-то в полях и перелесках в районе Монкорне, Шампань, Франция. Тащили Лёху без особого уважения, почти волоком, пиная и подталкивая стволами за всё, что попадалось под руку, и в какой-то момент ему показалось, что он всё-таки умер, а это просто такой странный, плохо организованный загробный мир. Потом его просто бросили — без церемоний, под ближайшие деревья, лицом в траву. Земля пахла пылью, дымом и чем-то кислым, будто война тут уже успела прокиснуть. Немец с автоматом вдруг наклонился к нему и заорал так прямо в лицо, что Лёхе показалось — сейчас у того лопнут усы и нечищеные зубы повыскакивают от напряжения. — Ты кто такой⁈ Где остальная ваша группа⁈ Какого чёрта вы тут делаете⁈ Он ткнул стволом почти в глаз — для убедительности, будто до этого убедительно не было. Лёха медленно поднял глаза, мутно подумал пару секунд — исключительно из вредности — и вяло ответил почему-то по-английски, с тем самым акцентом, который гарантированно бесит всех и сразу. — British. Немец отпрянул, словно его укусили. — Бритиш⁈ — взревел он. — Проклятые островитяне! Чего вам не сидится у себя на этом вашем камне посреди моря⁈ Он размахнулся винтовкой, но вовремя вспомнил, что пленный пока нужен, и ограничился тем, что треснул прикладом ему в живот. Усатый навис над Лёхой всей массой праведного негодования. |