Книга Оревуар, Париж!, страница 85 – Алексей Хренов

Начальник разведки Люфтваффе — оберст Йозеф Шмидт — разумеется, тоже лично не поехал. Начальники разведки Люфтваффе вообще редко выезжали в места, где возможны сквозняки и вопросы.

Поэтому делегацию инспектировал его заместитель по Франции — оберст-лейтенант Вальтер Кребс. Сухой, аккуратный, с лицом бухгалтера, которому поручили украсть парижский собор.

Лучших из группы парашютистов выдернули почти с фронта. Из Бельгии.

Фельдфебель Мюллер — широкий, основательный, с руками, способными вскрыть дверь, сейф и человеческую уверенность одним и тем же движением. Он выглядел так, будто родился в шинели.

Ефрейтор Рот был молод, зол и аккуратен до фанатизма. Он очень хотел стать настоящим героем — с правильно подвешенным Рыцарским крестом, в тонкостях награждения которым он разбирался едва ли не лучше всех в рейхе.

Лейтенант Фридрих Крюгер — высокий, костлявый, с лицом человека, который не смеётся просто потому, что не видит для этого оснований. Говорил он коротко и редко. Думал, вероятно, много и разветвлённо, но всё это оставалось скрыто где-то внутри черепной коробки и не выходило наружу без приказа.

Они были из числа тех восьмидесяти пяти парашютистов 7-го авиаполка, что участвовали в захвате форта Эбен-Эмаэль в Бельгии — бетонного монстра, который считался неприступным, пока туда не приземлились парашютисты и не объяснили ему, что он ошибался. Люди, которых потом ставили в пример как учебное пособие по дерзости и наглости. Награды им вручал лично фюрер — событие, о котором Рот рассказывал при каждом удобном случае, а Крюгер не рассказывал никогда, а Мюллер перед этим объелся бельгийских слив и был вынужден его пропустить.

По высочайшему распоряжению их пустили на центральные склады Люфтваффе. Двери открылись, словно ворота в рай для людей с избыточным чувством вооружённости.

Через один час и двадцать минут оттуда вышли трое, увешанные оружием и снаряжением так, будто собирались брать Париж в одиночку раза три или даже четыре подряд. Автоматы, пистолеты с глушителями, гранаты, сапёрные лопатки, ножи, бинокли, сигнальные ракеты, шнур, динамит, ломик и даже здоровенные опытные инфракрасные очки с ещё более здоровенным прожектором, вешающимся на грудь.

Они выглядели как два немаленьких верблюда и один журавль-переросток, решившие пересечь пустыню Гоби в одиночку и без остановки, но слегка перепутавшие направление.

Перед начальником разведки Люфтваффе стояли трое засланцев.

Вальтер Кребс долго смотрел на них.

— Это что?

— На случай непредвиденного сопротивления, — серьёзно ответил Мюллер.

С большим трудом у них удалось отнять некоторую часть вынесенного. Иначе самолеты теряли способность взлетать. Когда забирали ломик, Мюллер расставался с ним с выражением ребёнка, которог лишили детства.

Их переодели.

Во французские рабочие комбинезоны — такие носили механики и шофёры. Тёмно-синие, плотные, с карманами. На головы водрузили береты. Береты выглядели более «по-парижски».

Результат получился поучительным.

Смотря на них, можно было точно сказать: это осёдланные немецкие коровы, случайно забредшие на французский виноградник. Квадратиш. Практиш. Гут.

Мюллер в берете выглядел так, будто собирался менять руками траки на гусенице. Рот — как школьник, играющий в шпионов. Крюгер — как человек, который собирается арестовать живопись за фривольное поведение.