Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 5 – Татьяна Никольская

Я встаю, и пустой хрустальный стакан в моей руке внезапно кажется непереносимо тяжелым. Во всем теле — свинцовая усталость выгорания. Я управляю сотнями людей, миллионами, но сегодня не могу заставить себя налить виски. Даже это требует энергии, которой нет.

Мне нужно что-то простое. Примитивное. Ритуал.

Кофе. Горячий, черный, обжигающий горло. Он вернет ощущение контроля. По крайней мере, над чашкой.

Иду на кухню служебной квартиры, в которой я попытался спрятаться ото всех надоевших мне компаньонов, друзей, женщин, но не смог спрятаться от отца. Где-то, я знаю, здесь должен быть кофе и турка. Перерыв все шкафчики, понимаю, что нет ни того, ни другого. Чёрт! Бесит всё. По крайней мере, есть хотя бы кофемашина. Без кофе.

Заказываю кофе в зернах в приложении — это действие, точка принятия решения. «Полуночный экспресс». Дорого, быстро, безлично. Идеально.

Когда раздается звонок в дверь, я достаточно раздражен. Нарушение тишины. Я открываю, готовый взять пакет и захлопнуть дверь.

И вижу ее.

Она стоит в промокшей куртке курьера, прижимая к груди пакет. В свете коридора снежинки на ее ресницах тают, оставляя мокрые дорожки. Она похожа на заблудившегося птенца, залетевшего в небоскреб. И от нее…

От нее пахнет. Не холодом улицы. Не дешевой синтетикой. А чем-то диким, тропическим, наглым в своей сладости. Маракуйя. Взрыв тропического солнца посреди моей арктической пустыни.

Этот запах пронзает меня, вызывая какой-то сбой. Аварийное отключение всех защитных программ.

Я беру пакет, но вижу только ее. Голубые глаза, полные усталой иронии и вызова. Она не опускает взгляд. Смотрит прямо и… с нескрываемым интересом.

И в этот миг мое решение созревает мгновенно, ясно и цинично, как бизнес-план. Мне нужен этот сбой. Мне нужно это нарушение. Я хочу разломать этот идеальный, вымерзший вечер. Хочу, чтобы этот дикий, сладкий запах заполнил пустоту.

Я предлагаю деньги. Прямо, грубо, наличными. Пусть это будет сделка. Четкая, понятная. Услуга за оплату. Так я сохраняю контроль даже над хаосом, который собираюсь пригласить в дом.

Она отказывается от денег сейчас. Умная девчонка. Хочет сохранить лицо. Играет в «посмотрим». Я позволяю ей эту иллюзию. Потому что уже знаю — она останется.

И она остается.

Когда я подхожу к ней с бокалом шампанского за две минуты до боя курантов, она резко поворачивается, отвлекаясь от кофемашины. В ее глазах — страх и что-то еще. Хочу вытащить это «что-то» и рассмотреть поближе.

Мы чокаемся под бой курантов, она выпивает бокал почти залпом. Наливаю еще. Она не против. Щеки розовеют — согревается.

Прикасаюсь к ее подбородку, слегка приподнимая голову. Смотрю в глаза — страх, удивление и… желание.

Когда я целую ее, это акт вандализма. Я сознательно разрушаю собственные правила, свой священный «режим тотального контроля». Ее тело под моими руками — не просто женское тело. Это мятеж. Воплощение всего, что я должен подавлять в себе: спонтанность, огонь, иррациональность.

Она трогательно неопытна, но страстна. Отдается вся, полностью, без остатка. Запах маракуйи от ее волос возбуждает, сводит с ума, напоминая об Анталье.

Я теряюсь в ней, как в шторме. Настоящем, соленом, сбивающем с ног. Это не нежность. Это поглощение. Я хочу стереть ею память о сегодняшнем дне, об отце, о цифрах в отчетах. Хочу забыть. На одну ночь.