Книга Ты опоздал, любимый, страница 24 – Юлий Люцифер

На тарелке лежал нетронутый бутерброд. Масло успело чуть подтаять. Полина заметила, как я на него смотрю, и пододвинула ближе.

— Ешь.

— Не хочу.

— А я не спрашиваю.

Я послушно откусила кусок, почти не чувствуя вкуса.

Полина кивнула, как будто одобрила решение взрослого человека не умереть с утра пораньше.

— Теперь про Артёма, — сказала она.

Я напряглась.

— Что — про Артёма?

— Не делай вид, что это отдельная планета. Вчера у тебя была помолвка. Сегодня у тебя в голове апокалипсис. Эти вещи связаны.

Я провела пальцем по краю кружки.

— Он звонил ночью.

— И?

— Сказал не принимать решений этой ночью.

— Умный мужчина.

— Слишком.

Полина вздохнула.

— Лера, я сейчас скажу неприятное. Вчера ты не просто встретилась с прошлым. Ты увидела разницу между двумя мужчинами слишком четко, чтобы ее дальше игнорировать.

Я подняла глаза.

— Ты про то, что один разрушает, а другой бережет?

— Нет. Это как раз очевидно. Я про то, что рядом с одним ты горишь, а рядом с другим дышишь.

У меня сжалось горло.

Да.

И именно это было проблемой.

Потому что никто не учит женщин, что иногда выбирать приходится не между плохим и хорошим, а между тем, от чего у тебя сердце бьется о ребра, и тем, рядом с чем тебе не страшно быть живой.

— Со мной что-то не так? — спросила я вдруг.

Полина нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом. Почему меня до сих пор так трясет от Данила, если я знаю, какой он? Почему рядом с Артёмом мне спокойно, но этого спокойствия как будто недостаточно, чтобы заглушить все остальное? Может, я просто сломана?

Полина молчала секунду, потом очень спокойно сказала:

— Ты не сломана. Ты просто долго путала любовь с нервной системой на пределе.

Я усмехнулась без радости.

— Звучит как диагноз.

— Это и есть диагноз. Женский. Очень распространенный.

Она подалась вперед.

— Послушай. Данил — это не просто мужчина. Это твоя незакрытая рана, первая большая любовь, боль, унижение, разрушенное доверие, все вместе. Поэтому тебя от него трясет не только потому, что ты его любила. А потому что рядом с ним в тебе поднимается весь тот период жизни. И хорошее, и ужасное. Он как спичка, поднесенная к складу. Артём — не спичка. Он дом с нормальной проводкой. Но если ты всю жизнь после пожара, то дом может казаться тебе недостаточно ярким.

Я смотрела на нее, не отрываясь.

Иногда чужие слова ложатся точно в тот паз, который ты сама боялась нащупать.

— И что мне делать? — спросила я.

— Не путать искру с истиной.

Телефон снова завибрировал на столе.

На этот раз — Артём.

Я не сразу взяла трубку. Полина только взглядом показала: Бери. И не ври.

— Да, — сказала я.

— Привет, — его голос был спокойный, но более усталый, чем обычно. — Я не вовремя?

— Нет.

— Поела?

Я прикрыла глаза.

Господи.

Ну почему от одного этого вопроса в горле опять встает ком?

— Почти, — сказала я.

— Это звучит как «нет».

— Полина уже насильно внедряет в меня углеводы.

На том конце послышался тихий выдох, почти похожий на облегченный смешок.

— Передай Полине мою искреннюю благодарность.

— Передам.

Небольшая пауза.

— Как ты?

Вот и все.

Самый простой вопрос всегда самый сложный.

— Плохо, — сказала я честно.

Он не стал утешать. Не сказал банального «все наладится». Не полез спасать. И именно это снова было по-артёмовски точным.

— Хочешь увидеться? — спросил он.