Книга Ты опоздал, любимый, страница 22 – Юлий Люцифер

Ни любви.

Ни прощения.

Ни правильности.

Просто времени.

Я вернулась в кухню.

Мама уже не плакала, только сидела с опущенными плечами и смотрела на стол так, будто там лежала вся ее жизнь — и она ей не нравилась.

— Я сегодня не останусь, — сказала я.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Понимаю.

— Нет, — ответила я. — Пока нет.

Я взяла пальто.

У двери она все-таки подняла голову.

— Ты совсем больше не придешь?

Я посмотрела на нее долго.

Когда-то этот вопрос убил бы меня. Сейчас — просто прошел насквозь.

— Я не знаю, — сказала честно. — Но если однажды и приду, то уже не как раньше.

Я вышла, не дожидаясь ответа.

Ночной воздух ударил в лицо остро и чисто. Будто после квартиры, полной старой лжи, сам март решил напомнить, что холод тоже может быть честным.

Я шла к дороге, чтобы поймать такси, и думала о странной вещи:

иногда прошлое возвращается не в одном лице.

Иногда оно приходит сразу всеми — мужчиной, которого ты не отпустила, матерью, которую ты идеализировала, и собой прежней, которую ты так старательно хоронила.

И самое страшное — не встретить их.

Самое страшное — понять, что они до сих пор живут внутри тебя, как незакрытые комнаты.

Утро оказалось хуже ночи.

Ночью все еще можно жить на адреналине. На злости. На шоке. На том особом внутреннем топливе, которое позволяет женщине сначала услышать, как рушится ее прошлое, потом выдержать разговор с матерью, потом доехать домой и даже умыться, не разбив зеркало кулаком.

Но утро всегда приходит за настоящим.

Я проснулась в половине девятого с ощущением, что ночью по мне проехал поезд, а потом аккуратно припарковался где-то в груди. Голова была тяжелой, веки жгло, горло саднило. Телефон лежал рядом на тумбочке, экран темный, но я все равно посмотрела на него с той осторожностью, с какой смотрят на дверь после плохих новостей.

Три сообщения.

От Полины:

Ты жива? Если да, поставь хотя бы точку.

От Артёма:

Доброе утро. Надеюсь, ты спала хоть немного. Сегодня ничего не решай. Просто поешь.

И от Данила.

Я смотрела на его имя так долго, что оно успело стать просто набором букв.

Я не должен был говорить тебе это вчера так. Но ты должна знать еще не все.

Я отбросила телефон на кровать, будто он обжег мне руку.

Конечно.

Разумеется.

У прошлого никогда не бывает одного последнего разговора. Оно всегда приходит с довеском. С «еще кое-чем». С новым дном, под которым потом обязательно найдется следующее.

Я села на край кровати и уставилась в пол.

Комната была тихой, светлой, слишком обычной для утра после катастрофы. На спинке кресла висело платье, в котором я вчера почти стала чьей-то официальной невестой. На туалетном столике лежали серьги, тонкая цепочка, заколка. Кольцо все еще было на моей руке.

Я подняла ладонь к лицу.

Белое золото блеснуло в утреннем свете — спокойно, холодно, безмятежно.

Я не сняла его ночью. Не потому, что хотела оставить. И не потому, что решила что-то про нас с Артёмом. Просто не смогла. Пальцы будто отказывались трогать символ того, что еще вчера было простым и правильным, а сегодня превратилось в вопрос, на который нельзя отвечать наспех.

Я пошла в ванную, включила воду и долго смотрела, как она бежит по белой раковине.