Онлайн книга «Четыре дороги домой»
|
— Моя — японская. — Один хрен. Советское — надёжнее. Не спорю. Выхожу на берег. Утро — холодное, серое, с туманом над водой. Река — как молоко, как дым, как сон, который не закончился. Забрасываю. Катушка работает. Леска свистит. Блесна летит. Сижу. Жду. Ничего. Полчаса — ничего. Час — ничего. Полтора — поклёвка! Подсекаю. Тяну. Катушка скрипит, удилище гнётся, что-то тяжёлое на том конце. — Давай, давай, — шепчу сам себе. — Ну же... Тяну. Из воды появляется... Сапог. Резиновый. Сорок третий размер. С дыркой на пятке. — Твою мать... Снимаю сапог с крючка. Бросаю на берег. Забрасываю снова. Ещё полчаса. Поклёвка. Подсекаю. Тяну. Из воды появляется... Ветка. С водорослями. И с чем-то, похожим на использованный презерватив. — Серьёзно?! Бросаю. Забрасываю. Час. Поклёвка. Подсекаю. Тяну. На этот раз — точно рыба. Чувствую — живая, бьётся, сопротивляется. Тяну сильнее. Удилище гнётся в дугу. Катушка визжит. Из воды появляется... Рыба. Маленькая. Размером с мою ладонь. Окунь. Смотрит на меня с выражением «серьёзно, мужик, ты за мной охотился?» — Да иди ты, — говорю и отпускаю обратно. Окунь уплывает. Я сижу. И думаю: Вот моя жизнь. Двадцать лет закидываю удочку. Двадцать лет тяну. И вытаскиваю — сапоги, ветки, презервативы и рыбу размером с ладонь. Философия, блин. Из домика выходит Михалыч. — Как успехи? — Сапог поймал. — О, хороший знак. — Хороший?! — Ну да. Кто сапог поймал — тот щуку поймает. Примета такая. — Это вы сейчас придумали? — Вчера. Специально для тебя. Смеётся. Я тоже. Первый раз за... не помню сколько. Телефон вибрирует в кармане. Чёрный. Лия. Не отвечаю. Вибрирует снова. Не отвечаю. Третий раз. Михалыч смотрит. — Жена? — Одна из. Пауза. — В смысле — одна из? — Долгая история. — У меня время есть. — У меня — нет. Он кивает. Не спрашивает больше. Умный старик. Забрасываю снова. И в этот момент — гусь. Не знаю, откуда он взялся. Не знаю, что ему надо. Знаю только, что он огромный, белый, злой — и идёт прямо на меня. — Михалыч? — А? — Это ваш гусь? — Не, соседский. Зорькой зовут. — Зорькой?! — Ну да. Соседка так назвала. Сентиментальная женщина. Зорька — два пуда чистой агрессии — подходит ближе. Шипит. Раскрывает крылья. В глазах — убийство. — И что мне делать? — спрашиваю. — Не бежать. Побежишь — догонит. Укусит за жопу. Больно. — Откуда знаете? — Личный опыт. Зорька атакует. Я — профессиональный ресторатор, бизнесмен, мужчина за пятьдесят — стою на берегу реки и отбиваюсь удочкой от гуся. «Невская». Шестьдесят третьего года. Работает как часы. — Пошёл! Пошёл отсюда! Кыш! Зорька не уходит. Зорька кусает меня за ботинок. За штанину. За руку — чёрт, больно! — Михалыч! — Сейчас, сейчас... Михалыч выходит с ведром. Набирает воды из реки. Выливает на Зорьку. Зорька — мокрый, оскорблённый, но непобеждённый — отступает. Шипит напоследок. Уходит. — Спасибо, — говорю. — Не за что. Он каждого так встречает. Инициация. — Какая инициация?! — Река принимает только тех, кого Зорька укусил. Примета такая. — Тоже вчера придумали? — Нет, эта старая. Зорьке — восемь лет. Восемь лет кусает. Все рыбаки знают. Смотрю на свою руку. Красная. Опухает. — У вас аптечка есть? — Есть. Зелёнка, бинт, водка. — Водка — внутрь или наружу? — Как хочешь. Но наружу — эффективнее. |