Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 5 – Альма Смит

Она повесила трубку и долго стояла, упираясь лбом в холодное стекло балконной двери. Потом пошла в ванную. Посмотрела в зеркало. Женщина, которая смотрела на нее оттуда, была незнакомкой. Бледной, с огромными темными кругами под глазами, с опухшими веками. Волосы, всегда аккуратно уложенные, висели грязными прядями. «Запах старости», — прошептало отражение. Она резко отвернулась, включила воду, умылась ледяной струей, пока щеки не загорелись. Вытерлась полотенцем — жестко, до боли.

Нужно было что-то делать. Двигаться. Иначе тишина и пустота съедят заживо. Она пошла в гостиную, к его креслу. На полу рядом с ним лежала пепельница. В ней — окурок сигары, сгоревший ровно до половины. Он не стал докуривать. Бросил и ушел. К ней.

Зоя взяла пепельницу, отнесла на кухню, вытряхнула окурок в мусорное ведро, тщательно вымыла стекло. Поставила на место. Пустое, блестящее. След стерт.

Потом она подошла к книжной полке. Там, между толстыми томами по архитектуре и дизайну (ее давно забытая профессия) и его книгами по менеджменту, стояли их общие фотоальбомы. Бумажные, из той эпохи, когда фотографии печатали. Она вынула самый старый, с потрепанным кожаным переплетом. Села на пол, прислонившись к дивану.

Первая страница. Черное море. Ялта. Им обоим по двадцать пять. Он — худощавый, загорелый, с пышной шевелюрой, обнимает ее за плечи. Она — в ярком сарафане, смеется, зажмурившись от солнца. Волосы разлетаются. Пахло ветром и морем. И апельсинами. Она помнила этот запах. Помнила вкус того лета, дешевого вина, поцелуев с привкусом соли. Помнила, как он говорил, что она пахнет счастьем.

Листок перевернулся. Свадьба. Скромная, в загсе. Она в простом белом платье, он в пиджаке, который был ему велик. Глаза горят.

Еще листок. Первая, съемная квартира. Они красят стены вместе, вымазаны в желтой краске, смеются.

Еще. Она защитила диплом. Он открыл первую фирму.

Еще. Они купили эту квартиру. Стоят среди голых стен, держатся за руки.

А потом… потом фотографии стали реже. Появились снимки с корпоративов, где он в центре, уверенный, в дорогом костюме, а она стоит чуть в стороне, улыбаясь в камеру усталой, заученной улыбкой. Потом — фотографии с его матерью. Все больше и больше. И все меньше — их вдвоем.

Последняя совместная фотография была сделана два года назад. На юбилее его компании. Она в длинном, строгом платье, он, положив руку ей на талию, смотрит куда-то поверх голов гостей. Улыбка на его лице была деловой, правильной. А глаза… сейчас, смотря на это фото, Зоя поняла: глаза были уже где-то далеко. Уже с ней. С той, другой.

Она закрыла альбом. Ладонью стерла пыль с обложки. Боль была странной — острой, но чистой. Как порез после онемения. Не было больше иллюзий. Фотографии выстроились в четкую, неумолимую линию упадка.

Она встала, убрала альбом на полку. На самое дальнее место.

Телефон снова завибрировал в кармане. Не Анна Викторовна. Неизвестный номер. Она взяла трубку.

— Зоя Сергеевна? — женский, чрезмерно вежливый голос. — Здравствуйте. Вам звонит Полина из юридической службы «Барс и Партнеры». Мне поручено связаться с вами по вопросу оформления документов. Господин Терехов просил передать, что все готово к вашему подписанию в удобное для вас время. Мы можем выслать курьера…