Книга Неравный брак, страница 14 – Альма Смит

Три дня до свадьбы. Каждый час в доме Касымовых был наполнен гулким эхом подготовки, чужими голосами и все более тяжелым грузом ожидания. Аул наполнялся гостями — родственники Артема съезжались из дальних горных селений.

Двор ожил: ржание лошадей, крики мужчин, смех женщин, звуки музыки из домотканых дудуков и зурны. Воздух пропитался запахами жареного мяса, пряностей и пыли.

Вероника чувствовала себя центром, вокруг которого бурлит праздник, но в который она не включена. Ее мир сузился до комнаты, кухни под надзором Залины и бесконечных «уроков».

Теперь к правилам поведения добавились элементы свадебного обряда: как сидеть под свадебным покрывалом, как отвечать на ритуальные вопросы, как принимать поздравления молча, с опущенным взглядом. Залина была неумолима, ее требования ужесточались с каждым часом.

Каждое неверное движение, каждый взгляд, поднятый чуть выше допустимого, встречались ледяным взором и резким замечанием.

— Ты позоришь не только себя, но и Артема! — шипела Залина после того, как Вероника машинально поправила сбившийся платок на людях.

— Все смотрят! Все видят твою распущенность! Ты должна быть идеальной! Как статуя! Немая и послушная!

Унижение жгло изнутри. Вероника молчала, сжимая кулаки под грубыми рукавами платья. Но внутри кипел вулкан. Образы толпящихся гостей, их любопытные, а иногда и откровенно оценивающие взгляды, предчувствие самой свадьбы — многолюдного спектакля, где она будет главной куклой, — все это давило, не давая дышать.

Мысль о том, что через считанные часы она станет женой этого холодного, загадочного человека, который требовал уважения, но не предлагал ничего, кроме крыши над головой и клетки из правил, доводила до паники.

Вечером накануне свадьбы напряжение достигло пика. Дом гудел, как потревоженный улей. Веронику нарядили в пробное свадебное платье — тяжелое, расшитое золотыми нитями по красному бархату. Оно было красивым, но невероятно громоздким, как доспехи.

Залина и приехавшие родственницы щебетали вокруг, поправляя складки, вплетая в волосы монетки, покрывая голову плотным, затканным узорами покрывалом, сквозь которое мир виделся как сквозь густую сетку.

Вероника стояла посреди комнаты, как экспонат, ощущая каждое прикосновение как посягательство на последние крупицы ее «я».

— Завтра ты станешь настоящей Касымовой, — произнесла Залина с редким для нее одобрением в голосе, окидывая Веронику взглядом.

— Смотри не подведи род. И помни: после заката — ты его. Полностью. Твоя обязанность — принять его и родить ему сына. Это твой долг.

Слова «твоя обязанность», «принять его», «твой долг» прозвучали как приговор. Вероника вздрогнула, словно ее ошпарили кипятком. Физическая близость с Артемом? С человеком, который был для нее чужим, пугающим, олицетворением несвободы? Мысль вызвала приступ настоящей тошноты. Ее тело сжалось в протесте.

Гости разошлись по своим комнатам и домам родни. В доме воцарилась непривычная тишина. Вероника, наконец сняв душащий наряд, сидела на своей жесткой кровати, дрожа.

Луна, холодная и яркая, заглядывала в ее крошечное окно, освещая каменные стены. Завтра. Завтра ее жизнь закончится окончательно. Она станет собственностью Артема Касымова во всех смыслах этого слова. Исчезнет последняя грань, отделявшая ее от полной потери себя.