Книга Неравный брак, страница 23 – Альма Смит

— Руслан рассказал, — наконец произнес он. Его голос был низким и усталым.

— О том, что произошло утром.

Вероника молчала, глядя на него, ожидая взрыва, упреков.

— Я не мог поступить иначе, — сказал он, и в его голосе не было оправдания. Была констатация факта.

— Но я не подумал о… последствиях для тебя. О пересудах. О Залине.

Он прошел в комнату, сел на стул у стола, снял папаху, провел рукой по лицу.

— В этом мире репутация — все. Для мужчины. И для женщины. Я лишил тебя возможности сохранить лицо перед ними. Пусть и ложным путем. Это была моя ошибка.

Он говорил не как с ребенком или с вещью. Он говорил как с… союзником? Как с человеком, попавшим в общую с ним ловушку.

— Что… что мы будем делать? — робко спросила Вероника.

— Мы? — он усмехнулся, беззвучно, безрадостно.

— Мы будем делать вид. Ты — что ты счастливая и покорная жена. Я — что я доволен тобой. А на самом деле… — он посмотрел на нее, и в его взгляде снова мелькнула та же усталая решимость, что и в ночь побега, — на самом деле, мы будем ждать.

— Ждать чего?

— Пока все успокоится. Пока Залина перестанет метать молнии. Пока слухи не утихнут. А ты… — он сделал паузу, — ты постараешься не нарываться. Учиться. Принимать правила игры. Хотя бы внешне. Ради твоей же безопасности. Я не всегда могу быть рядом, чтобы защитить тебя от… обычаев.

Это было не извинение. Это было предложение перемирия. Тактического союза против общего врага — предрассудков и гнева Залины.

Он не просил ее любви. Не требовал чувств. Он просил лишь благоразумия. И предлагал защиту в обмен на видимость покорности.

Вероника смотрела на него. На этого сильного, властного мужчину, который признал свою ошибку. Который видел унижение, через которое она прошла, и пытался как-то его компенсировать.

Ненависть к нему все еще тлела в груди. Но к ней примешивалось что-то еще — крошечное понимание. Он тоже был заложником. Заложником долга, слова, традиций.

— Хорошо, — тихо сказала она.

— Я буду… делать вид.

Он кивнул, словно заключил деловое соглашение.

— Завтра, — сказал он, поднимаясь, — ты выйдешь ко мне навстречу, когда я буду уезжать. Улыбнешься. Подашь мне чай перед отъездом. При всех. Поняла?

— Поняла.

Он вышел, оставив ее с новыми, сложными чувствами. Он был по-прежнему ее тюремщиком. Но в какой-то момент он стал и единственным защитником в этой тюрьме. Врагом, с которым приходилось заключать союз против других врагов.

Ненавистным мужем, который защитил ее честь, не прикоснувшись к ней, и теперь просил помочь спасти его репутацию.

Утро после свадьбы не принесло облегчения. Оно принесло новую, более сложную игру. И Веронике предстояло научиться в нее играть. Ради выживания.

Утро началось не с голосов женщин и не с прикосновений чужих рук. Его начал глухой, настойчивый стук в дверь. Вероника вздрогнула, инстинктивно потянувшись под подушку, где лежал холодный металл. Но голос за дверью был низким и знакомым.

— Вставай. Через пятнадцать минут я уезжаю.

Артем. Его тон был ровным, деловым, без следов вчерашней усталости или странной откровенности. Он будил ее не как жену, а как подчиненного, которому предстоит важное задание.

Сердце екнуло. «Подашь мне чай перед отъездом. При всех». Его приказ-просьба прозвучала в голове. Это был первый шаг в их новой «игре». Первая линия обороны, которую им предстояло выстроить против пересудов и ярости Залины.