Книга Ключи от бездны, страница 34 – Алексей Биргер

Высик не мог сдержать улыбку.

— Хорошо, — сказал он. — Обязательно буду.

— Вот и отлично! Сейчас у нас сколько времени? Полвторого? Давайте к пяти.

— Непременно, — заверил Высик. — Не опоздаю.

Но когда он зашагал назад к выходу из поселка, улыбка с его лица сошла.

— Ну и дела, — пробормотал он, покачивая головой. — Ну и дела…

Было ясно, что Платон Петрович и Юра Буравников не так просты, как кажутся. И пайки у них по высшему разряду, и Резерфорда упоминают запросто… Да еще если учесть, что Буравникова, получающего академический паек высшей категории, Платон Петрович называет своим учеником, относясь к нему чуть ли не как к зеленому юнцу.

И еще кое-что…

Высик остановился у сторожки и спросил у сторожа:

— На пятьдесят восьмой даче кто проживает?

— Ну как же! — ответил сторож. — Академик Слипченко, Платон Петрович, известнейший ученый. Неужели не слыхали?

— Как же, как же! — отозвался Высик. Про академика Слип-ченко он читал в газетах, когда тот получил Сталинскую премию. — А Буравников? У него на участке был некто Буравников, его друг и, похоже, ученик.

— Так Юрий Михалыч — тоже академик, — сказал сторож. — Дружат они… А что такое?

— Да разговорился с ними, они на шашлык вечерком пригласили, — объяснил Высик.

— Ну, это вам повезло. Большая честь. Такие люди!.. Небось, Платон Петрович пригласил? — деловито спросил сторож.

— Точно, он.

— Я так и подумал. Платон Петрович — он простой. Он даже, знаете, местным детям конфеты раздает, когда гуляет. И вообще, с любым может разговориться, безо всяких. Вот Юрий Михалыч совсем другой. С таким строгим видом всегда ходит — не подступись.

— Вроде аристократа?

— Вот, вот. Самый что ни на есть аристократ. Вы бы видели, как он папиросу держит, когда курит! — Сторож попробовал изобразить, и Высик понял, что он хочет сказать. Да, жест, пусть и не в самом удачном воспроизведении, достаточно красноречиво говорил о характере Юры Буравникова. — Слипченко все в округе «дед» зовут, а Буравникова — только по имени и отчеству, а если не по имени и отчеству, то «штучка» его кличут. И за ним тоже черная машина приходит, как и за Слипченко, его тоже возят в Москву и привозят назад. А еще говорят, — сторож опять понизил голос, — что к ним обоим на дачи проведут отдельные телефоны. Уже приезжали связисты в форме, глядели, как будет удобней вести телефонные линии.

Пока что телефон был только один на весь дачный поселок — в сторожке. В летний сезон, когда народу в поселке было много, к телефону выстраивалась целая очередь, особенно вечерами.

— Вот, значит, как, — усмехнулся Высик. — Что ж, увидимся.

Вернувшись к себе, он первым делом позвонил оперу.

— Разобрался я с Красным химиком, — сказал он.

— И что?

— Да ничего. Я понятия не имел, что там за люди живут. Не знал, что дача Слипченко здесь. И про Буравникова ничего не слышал.

— Вот видишь, век живи, век учись, — хмыкнул опер. — Как же это ты допустил, что Красный химик у тебя оказался не охвачен и ты даже не знал, что там делается?

— Во-первых, я работаю всего два месяца, и сами знаете, что в эти два месяца творилось, — сказал Высик. — День и ночь порядок наводил, шпану усмирял, за бандитами гонялся — куда мне было еще и с дачниками знакомиться? А во-вторых, вы же сами мне намекнули, чтобы я в Красный химик не очень совался, что за его публикой приглядывает другое ведомство — ученые все же, с секретами связаны, и мне их тревожить не стоит…