Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 36 – Ник Савельев

— Бертран де Монферра, француз, проживающий в Амстердаме? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Мой голос не дрожал. Но внутри всё дрогнуло, и я ничего не мог с этим поделать.

— Пройдёмте, — он не указал направление. Не сказал, куда. Просто зашагал к конторе Жака.

В контору мы вошли без стука. Жак сидел за столом, развалившись в кресле, и пил пиво. Увидел нас — и замер. Кружка застыла в дюйме от губ. Глаза полезли из орбит.

Этот тип со шрамом вошёл первым. Конвой остался снаружи. Тип остановился посередине комнаты. Огляделся — медленно, спокойно. Долго разглядывал карту на стене, стопки бумаг, стол, за которым сидел Жак. Сам Жак побелел как мел.

Тип шагнул к столу. Жак дёрнулся, попытался встать, но его ноги не слушались. Кружка выпала из рук, грохнулась об пол, пиво растеклось лужей. Жак смотрел на типа, и в этом взгляде было всё — от ужаса до полной неспособности пошевелиться.

Тип смотрел на Жака. Просто смотрел. Секунду. Две. Три. Потом перевёл взгляд на стул. Взял его, поставил ровно посередине комнаты, лицом к Жаку и ко мне. Сел так, чтобы мы оба были перед ним. Чтобы никому не пришло в голову, что он здесь гость.

— Значит так, — сказал он.

Тишина в комнате стала такой плотной, что в ней можно было утонуть. Слышно было только, как Жак мелко-мелко стучит зубами.

— Вы, — капитан кивнул на Жака. — Левассёр. Хозяин почты.

Жак дёрнул головой. Это означало «да».

— Вы, — кивок в мою сторону. — Де Монферра. Консультант.

Я молчал. Смотреть в эти пустые глаза было трудно, но я смотрел. Тип выдержал паузу. Длинную, тягучую, как патока. Потом заговорил.

— Я — капитан Йост Хагенхорн. Моя должность — полковой профос, подчиняюсь непосредственно генерал-профосу Соединённых провинций Яну ван дер Бургу. У меня мандат от статхаудера. Подписан лично. Что хочу — то и делаю. Вам всё ясно?

Он говорил тихо, без нажима, а в моей голове билось — профос. Полковой профос. Я слышал о таких. В армии они — закон. Следователи, судьи и палачи в одном лице. Они вешают дезертиров без суда. Пытают шпионов, чтобы те говорили. Их побаиваются даже генералы. У этого есть мандат, подписанный самим статхаудером, и перед этим мандатом городские власти бессильны.

Он оценил нашу реакцию, и кривая усмешка перерезала его лицо.

— Знаете, как меня называют в войсках? — он медленно перевёл взгляд с Жака на меня. — «Армейский палач», «собака ван дер Бурга», вот как. Моя задача — ломать военных. А уж любую штатскую гниду я просто раздавлю как… — он остановился, подыскивая метафору.

— Как гниду, — автоматически подсказал я.

Капитан вытаращился на меня и продолжил:

— Вот именно. Итак. Ваша почта. Ваши голуби. Ваши письма. С завтрашнего утра здесь будет сидеть мой человек. Лейтенант Восс. Он будет смотреть, читать, записывать. Вы будете делать то, что он скажет. Когда он скажет. Как он скажет. Без вопросов. Без задержек. Без «мы не успели».

Он помолчал.

— Если он заподозрит, что вы что-то скрываете, я приду снова.

Он не закончил фразу. Не сказал, что сделает. В этом не было необходимости.

Жак сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и я видел, как под камзолом мелко дрожит его тело. Губы шевелились беззвучно — может, молитва, может, просто нервный тик.

Капитан поднялся. Медленно, не спеша направился к двери. У порога остановился.