Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 37 – Ник Савельев

— Местер де Монферра.

— Да? — голос сел, пришлось прочистить горло.

— Вы умный. Я таких насквозь вижу, — он говорил это так же буднично, как всё остальное. — Умные всегда думают, что могут обмануть.

Он посмотрел на меня. Водянистые глаза, пустота.

— Только попробуйте.

Дверь закрылась. Шаги затихли. Солдаты ушли.

В конторе было тихо. Жак сидел, уставившись в одну точку. Я сел на стул, который только что освободил капитан. Только сейчас заметил, что мои руки трясутся. Я завёл их за спину, чтобы Жак не видел. Хотя ему сейчас было не до моих рук.

— Господи, — прошептал Жак. — Господи Иисусе. Кто это? Какое-то чудовище.

— Профос, — ответил я. Голос всё ещё не пришёл в норму. — Полковой профос. Военная полиция. Они…

— Я понял, кто это, — перебил Жак. — Я не про то. Это ведь не человек. Ты видел его глаза? Он мог бы убить нас, прямо здесь. Просто так. И никто бы…

— Пока не убил, — сказал я. — Завтра в восемь встреть этого Восса. Не вздумай с ним хитрить, выкладывай все что ему взбредёт в голову.

Жак кивнул. В его глазах всё ещё плескался ужас. Я поднялся. Ноги вроде держали. Значит, надо было бежать дальше.

Я вышел на улицу и побрёл, куда глаза глядят. Ноги несли меня сами. Куда — я не выбирал. Просто шёл, потому что стоять было нельзя. Если бы я остановился, пришлось бы думать. А думать о том, что сейчас случилось, мне не хотелось совсем.

Туман почти рассеялся, но небо оставалось серым, тяжёлым. Пахло полынью, каналом и ещё чем-то горелым — где-то жгли мусор. Обычный амстердамский день. Обычный запах. Обычные люди вокруг — торговки с корзинами, матросы в обнимку с девками, подмастерья с инструментами наперевес. Для них сегодня был просто день. Для меня — день, когда я встретил Хагенхорна.

Я засунул руки в карманы штанов. И только когда пальцы наткнулись на грубую ткань, сообразил, что делаю. Карманов в штанах семнадцатого века не было. Точнее, они были, но не такие. Не те глубокие карманы, в которые можно спрятать руки, когда на душе погано. Здесь карманы — это узкие прорези спереди на уровне пояса. Туда кладут монеты и ключи. А руки в них не суют.

Я представил себе, как выгляжу со стороны — как больной извращенец. Дёрнулся, вытащил руки. Оглянулся по сторонам — никто не смотрел. Но щёки всё равно вспыхнули. Глупо. Это отрезвило.

Я пошёл дальше. Руки теперь висели вдоль тела как две плети. Я чувствовал каждую их клетку — тяжёлые, чужие, дрожащие. Мне хотелось спрятать их куда-нибудь. Хотелось сжать в кулаки, только бы не чувствовать этой проклятой дрожи. Но руки должны были висеть. В семнадцатом веке руки висят. Или жестикулируют в разговоре. Или держат трость, шляпу, кошелёк, оружие. Но не прячутся в карманы. Карманов нет.

Я усмехнулся. Идиот. Только что встречался с человеком, от которого за версту разило смертью, который мог бы прикончить нас прямо там, не моргнув глазом, — и я переживаю из-за карманов.

Но это помогло. Дрожь потихоньку уходила. Мысли прояснялись. Хагенхорн. Профос. Собака ван дер Бурга. Мандат статхаудера. С завтрашнего дня у нас в конторе будет сидеть его человек. Лейтенант Восс. Без вариантов.

Я остановился у края канала, опёрся плечом о фонарный столб. Мимо проплыла баржа с сеном, мужик на корме курил трубку и смотрел на меня с ленивым любопытством.