Книга Там, где цветёт багульник, страница 105 – Элен Скор

— Это я! Это я во всём виновата! Он обещал, что с Анной Афанасьевной ничего не случиться, только нужную бумажку подпишет и всё! Обманул меня Васенька! Обманул, дуру старую! – завывала она, заливаясь слезами.

— Поздно теперь плакать, пошли в дом, расскажешь, может, слышала, куда Климов собрался ехать?

Акулина, кряхтя, поднялась, я заметил, что на скуле женщины наливается большой синяк, одежда местами разорвана и перепачкана.

Войдя в дом, она едва не кинулась с кулаками на Сеньку, едва разняли, боевая баба!

Акулина подтвердила, всё, что мы уже знали, от себя добавив, что Климов наплёл ей с три короба, что отец Анны обманом заставил того продать дом и он просто хочет вернуть своё. Он обещал уговорить Анну подписать бумаги на отказ от дома и отпустить.

Но тут, в Озёрках Акулина случайно услышала разговор Василия с Филимоном. Климов не собирался отпускать Анну, потому что дом принадлежал ей по праву, Василий проиграл его в карты. Мало того, он снова влез в долги, а отдавать ему их нечем и у него только один выбор: заставить Анну подписать бумаги и убить или его самого убьют за долги. Тогда Филимон предложил выкупить Анну в жёны для своего сына.

— Я не удержалась и высказала им всё, да сдуру пообещала сказать старосте, чтобы он городового или околоточного позвал. Вот эти меня в погреб и пихнули, - она кивнула головой в сторону прижавшихся друг к другу хозяев.

Тут в дверь негромко постучали.

— Кого там ещё принесло?

Николай Иванович перевёл ствол ружья на дверь.

Оказалось, что это староста, решил выяснить, что происходит.

Тут в сердцах я ему и высказал, что надо лучше смотреть за подопечными, которые благородных девиц похищают. Выпроводив старосту за дверь, велели ему отправить гонца в город, в дом Боброва, а там Пётр Пантелеевич сам сообразит, что делать. Николай Иванович даже записку ему черканул.

— А теперь рассказывай всё, что знаешь о Филимоне, кто такой, откуда приехал. Куда собирался.

Из Сенькиного рассказа выходило, что Филимон прибыл откуда-то с Пермской губернии, названия его деревни он не знает, а вот речку вспомнил.

— Смешно ещё так говорил – река Ирень! Вот я и запомнил. Говорил, что он сюда три дня ехал. Всё, больше ничего не знаю. Хоть режьте!

Сеньку связали и спустили в его же погреб. За похищение девицы благородных кровей его точно отправят на каторгу. Сюда ещё можно добавить Семёна, если тот не выживет. Он хоть и из простых людей, но всё же управляющий поместьем. За убийство Сеньке тоже полагается каторга.

К хозяйке дома и Акулине староста приставил охрану. Бабонки с ненавистью косились друг на друга, как бы глаза не повыцарапали. Их тоже ждёт наказание, вину каждой будет определять земский суд.

Посовещавшись с Николаем Ивановичем, решили, нигде более не задерживаясь, сразу ехать в Пермский край. Я наскоро написал отчет для городничего или кого там от охранки пришлют, Николай Иванович, тем временем, составил письмо для Боброва. Передав всё это старосте Озёрок вместе с серебряной монетой за его службу, мы отправились в путь.

Лошади хорошо отдохнули и рвались вперёд, правда, на первой же развилке, Карим притормозил, спрыгнул с коня и склонился над дорогой.

— Чего ты там ищешь?

В ответ конюх рассказал, что на одном из колёс дорожного возка есть характерная зазубрина. Он ещё в городе, во дворе того дома следы этих колёс заприметил. А потом такие же следы увидел у Сенькиных ворот.