Книга Там, где цветёт багульник, страница 46 – Элен Скор

Я некоторое время сидел, глядя в одну точку, потом вызвал клерка, велев тому узнать, кто принял наследство графа. Что, если тот сдержал обещание и сделал меня своим наследником? Но, тогда меня должны были вызвать к поверенному. Но меня не было в городе.

Почта!

Вчера у меня не было времени разобрать целую стопку писем, которые Данилич складывал на большой медный поднос.

Велев, передать мне все добытые сведения курьером, я поехал домой. Взбежал по ступеням и, даже не сняв плащ, принялся перебирать лежавшие на подносе конверты. Письма от поверенного не было, зато мне на глаза попались сразу два послания от Анны Афанасьевны Никитиной. В первом она уведомляла меня, что приняла долги отца и просит о встрече, дабы обговорить условия выплаты.

Во втором снова просила о встрече, и сообщала о своем скором отъезде из города.

Внизу глухо звякнул колокольчик. Вскоре на лестнице раздались шаркающие шаги.

— Алексей Борисович, тут посыльный пакет принёс, сказал – срочно!

Данилыч положил на стол перевязанный бечёвкой и запаянный сургучом конверт. Я сразу узнал печать своего ведомства.

Пальцы чуть подрагивали. Бечева никак не хотела развязываться, взяв нож для бумаг, я в один взмах перерезал её, сам чуть не порезавшись.

Так, это не дело! Нужно успокоиться! Что я право, разволновался как подросток!

Документы в конверте подтверждали, что граф назвал наследницей свою дочь, Анну Афанасьевну Никитину, передав ей титул графини.

Бросив документы на стол, я откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Да, Алёша, обвели тебя Никитины вокруг пальца!

— Батюшка, Алексей Борисович! Что случилось?

Дворецкий всё ещё был здесь, смотрел на меня обеспокоенным взглядом.

— Ничего, Данилыч, ничего.

— Обедать-то будете?

— Нет, Данилыч, не сейчас. Поймай-ка мне лучше извозчика.

У меня просили встречи? Так не будем заставлять даму ждать! Пора нанести визит новоиспечённой графине Никитиной!

Вот только когда я прибыл по адресу, дом стоял пустой, а соседка сказала, что хозяева часа три как отбыли на вокзал. Я потянул за цепочку, доставая из кармашка часы, сверяясь со временем. Скорее всего, сели на Московский поезд, что отправляется в полдень.

Перед глазами всплыло сосредоточенное лицо рыжеволосой девицы, она сейчас, наверное, смотрит в окно на пролетающие мимо пейзажи и даже не вспоминает своего случайного знакомого Алексея Перовского.

— Барин, тебе яички не нужны? – спросила та самая соседка, что рассказала об отъезде Никитиных. – Свежие!

— Нет, не нужны, - отмахнулся я, забираясь в пролётку, велев везти себя в министерство.

Просидев там до вечера, я закрыл все дела, касаемые моей недавней поездки. Было уже давно за полночь, когда я прибыл домой, сразу завалившись в кровать. Проснулся рано, захотелось горячего чая. Петербург всегда действовал на меня меланхолически, навевая грусть своими холодными ветрами и туманами. Толи дело, патриархальная Москва.

Данилыч накрывал на стол нехитрый завтрак, я наблюдал за его размеренными движениями и думал. Выпив горячего, почти обжигающего напитка я принял решение.

— Голубчик, - позвал я дворецкого, - собирай вещи, мы едем в Москву.

Москва встретила нас шумом многоголосой толпы, запахом дыма, конского навоза и свежей выпечки. Огромный старинный город жил своей жизнью, и ему не было дела до чужаков, что открыв рты, смотрели на высокие белокаменные дома, на позолоченный макушки церквей, на запруженные экипажами улицы.