Онлайн книга «Скучная история или Исповедь бывшего подростка»
|
Честно, в Лео я не влюбилась, несмотря на то, что тринадцать лет – это как раз тот самый "возраст фанатизма". Меня он благополучно миновал. Уже тогда я ко всему этому относилась скептически и не понимала, как это можно влюбиться в картинку с обложки или киношного персонажа, а не в живого человека, да ещё и надеяться на то, что у тебя со знаменитой на весь мир звездой ещё что-то вдруг да может быть. Тут в соседа-то влюбишься, и то сомневаешься, что он вообще когда-либо обратит внимание на такую шмокодявку как ты. А то – актёр из Голливуда... Тем не менее, фильм я просмотрела от и до. Было интересно и захватывающе, если не считать несколько затянутых сцен с кораблекрушением, что заняли чуть ли не две трети сюжета. Но, как только кино закончилось, разъедающее, сосущее чувство чёрной зависти к персонажам, у которых был такой насыщенный и романтичный день на Титанике и горькой обиды на собственную судьбу – блеклую и скучную, как мокрый и грязный снег за окном, в которой ничего, ну ровным счётом ничегошеньки не происходит – накрыло меня с головой. Остаток вечера я провалялась на тахте лицом к стене. А на следующее утро, хмурая и злая, поплелась в школу. Первым уроком у нас как раз была литература. И разбирали – как сейчас помню – "Первую любовь" Тургенева. Текст произведения, как и всё в школе, я читала вскользь и "на отъебись", но героиня повести Зинаида, около которой пять взрослых солидных мужиков плясали на задних лапках – другим горьким рубцом зависти и обиды врезалась мне в память. Больше всего меня задело то, что Зинаиду ЛЮБИЛИ, а меня нет. Поэтому, когда учительница попросила меня рассказать о характере "тургеневской женщины" – я, нимало не думая о последствиях, угрюмо буркнула: — Да дура она тупорылая. Пять мужиков вокруг неё танцы танцуют – а ей всё мало, всё ей какого-то рожна подавай. Другим вон вообще и одного-то за всю жизнь не достаётся... — Ага, как тебе, например, – съязвил мой сосед по парте. — Титов! – укоризненно шикнула на него учительница и, обращаясь ко мне, произнесла: — Почему у тебя такой пессимистический взгляд на жизнь, Андреева? — А с чего ему быть оптимистическому, – злобно пробурчала я. — Ну, а что? Папа-мама живы? Живы. Руки-ноги есть? Есть. А ты ворчишь, как бабка старая, которой девяносто лет, а не тринадцать... Я молча села на своё место. Наличие живых мамы и папы, а также целых рук и ног не являлось для меня достаточным аргументом для счастья. ГЛАВА 3 Несмотря на то, что у меня в те времена была полная, нормальная семья, как водится – мама и папа – меня этот факт не особо радовал. Родителей своих я не любила и считала весьма ограниченными и тупыми людьми. Это умозаключение я сделала исходя из того, что мне было с кем их сравнивать – я ведь частенько гостила в семьях друзей, родственников. Я и сравнивала – Ирину маму, которая была моложе моей на двенадцать лет, отца Насти, крупного эксперта по алмазам, обеспечивающего всю свою семью с ног до головы – с моим очкастым недотёпой, который задницу от дивана не отрывал, чтобы пойти, как все нормальные мужики, и заняться бизнесом. Родителей Маши, прогрессивных интеллектуалов, что за ужином развивали такие темы, как, например, происхождение и устройство Вселенной – с моими примитивными "совками", у которых все темы для разговоров сводились неизменно к двум направлениям: "чё завтра жрать будем" да "когда ремонт делать". Я не уважала и презирала своих родоков – и не скрывала этого. |