Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Кристина усмехнулась. — Дед с бабкой — малограмотные люди… Они и в школу только четыре года ходили, пока война не началась. А в книгах, во всех, что я читала, пишется совсем иначе... Даша уязвлённо замолчала. Она тоже пыталась читать, но Кристинины книги с мелким, убористым текстом без картинок как-то не заходили. Даше больше нравились волшебные сказки — «Алиса в Стране Чудес», например. Или «Незнайка на Луне». Или ещё что-нибудь в этом роде, да только стыдно же это — детское читать, как первоклашка. Раз на каникулах попыталась Даша взять в библиотеке сказки — библиотекарша её прямо при всех «приложила»: — Ты б ещё «Колобка» взяла. Или «Курочку Рябу». Пора вырасти из детских книжек… Обиделась тогда Даша на злую библиотекаршу. И эта туда же — «пора вырасти». А если не хочется расти? Если хочется навсегда остаться маленькой?.. — А что хорошего быть всегда маленькой? — отреагировала Кристина, когда Даша сказала ей об этом. — Ну, как что? Взрослым много хуже — ничего они не любят: ни в салки играть, ни на санках зимой кататься, ни в речке летом купаться. Никогда ничему не радуются, всё делят чего-то. И всё время у них что-нибудь болит. — Ну, я тоже не могу в салки играть, и здоровья у меня тоже нет, — возразила Кристина, — Так что это не показатель... Глава 2 Отец Кристины, Иван, был трактористом в бывшем колхозе. Пил не просыхая. Жена его Наталья одна везла на себе и работу, и дом, и больную дочь. Даша смутно помнила его — молчаливый мужчина с угрюмыми глазами и каким-то жёлтым, нездоровым цветом лица. Однажды вечером, играя у крыльца со своими подружками, Даша украдкой взглянула на него, курившего неподалёку на завалинке. Взглянула — и как оборвалось в ней что-то. Перед ней сидел покойник с восковой маской вместо лица. — Ты чего? — спросила Дашу игравшая тут же её подружка и одноклассница Светка. — Не знаю… Мне почему-то показалось, что он мёртвый… — в ужасе прошептала она. — Значит, и правда скоро умрёт. — А ты откуда знаешь? — усомнилась Даша. — Да уж знаю... Пророчество Светки сбылось в ту же ночь. Утром Ивана нашли на постели мёртвым. Похороны прошли тихо, как и поминки. Подробностей того, как это случилось, Даше никто не рассказал. Лишь тихие обрывки разговоров взрослых кое-как помогли ей составить картину произошедшего, что было ещё ужасней. — Рвотой захлебнулся, — говорила баба Нюра соседке-старухе по прозвищу Трещалка, — Повалилси в постель пьяный вдугоря... — Наталье-то каково теперя будет… Несчастная баба... Наталья, однако, даже не плакала ни на похоронах, ни на поминках. Сидела с каким-то непроницаемым, каменным лицом. «Бедная Кристина, — думала Даша, — Каково ей-то узнать, что папа умер… Если бы мой папа умер, я бы, наверное, сама умерла бы от горя...» Родителей Даша видела нечасто. Они жили и работали в Москве; вроде как копили на квартиру. Сначала долгое время собирали на кооператив, даже стояли в очереди. Но кооперативы лопнули; деньги обесценивались не по дням, а по часам. Тогда они вложили свои накопления в хвалёный тогда банк «МММ» под астрономический процент. Пирамида рухнула, деньги помахали ручкой, а мечта о своём жилье снова отодвинулась на неопределённый срок. Даша мало что понимала из этих разговоров взрослых. Баба Нюра, по скудоумию своему, винила во всём Дашиного отца, называла его почему-то «пентюх босой». Почему босой? Милый, добрый папа, он всегда привозил Даше её любимые ириски «золотой ключик», катал её на закорках. Даша любила его больше, чем маму — мама всегда хмурая, нервная, чужая какая-то. А баба Нюра, как ни странно, почему-то всегда благоволила именно к маме. |