Книга Синие цветы I: Анна, страница 161 – Литтмегалина

Дьобулус не поднял головы, продолжая читать, а я встала, глядя на них и чувствуя, как от моего сердца медленно откалываются куски. Науэль выглядел умиротворенным и довольным. Я не должна была расстраиваться, но именно это и терзало меня: Науэль был счастлив рядом с Дьобулусом. Науэль улыбался ему, всегда был готов поговорить с ним, дотрагивался до него и позволял ему прикасаться к себе. С Дьобулусом он не был холодным, замкнутым и колючим. Науэль любил этого зловещего типа – чувство, которое он никогда не демонстрировал по отношению ко мне.

Вдруг я осознала, что Дьобулус отвлекся от книги и смотрит на меня своими золотистыми, как у тигра, глазами. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся с нескрываемым презрением.

— За что вы так со мной? – спросила я. Глаза щипало. Хотя я старалась не моргать, голос выдал меня, прозвучав хрипло. – Я ничего вам не сделала. Вы даже не можете ревновать его ко мне, потому что я для него никто.

Дьобулус прищурился. Задержав дыхание, я ждала хотя бы намека, что он способен испытать сочувствие ко мне, посмотреть на меня без пренебрежения.

— В этом все и дело, – проговорил Дьобулус, обсасывая каждое слово, как ледышку. – Это твоя проблема. Ты никто. Вообще. По жизни.

У меня просто не было слов (на самом деле, были, но ни одно из них не прозвучало бы убедительно), поэтому я развернулась и ушла. Дрожащие ноги привели меня в какую-то комнату, где я обессиленно опустилась на диван. Не прошло и тридцати секунд, как заявился рыжий котище, столь же высокомерный, как его хозяин. Приблизившись, он задрал голову, посмотрел на меня как на дерьмо и напряг лапы для прыжка. Я суетливо встала. Кот вспрыгнул на мое место, этим снова напомнив мне Дьобулуса – ведь диван был таким длинным, а я занимала лишь малую его часть, но он желал лишить меня и моей скудной доли.

В хмыканье вдруг возникшего в комнате Науэля сквозило раздражение.

— Что опять со мной не так? – спросила я с тихим отчаяньем.

— Тебя согнал с дивана кот!

— Но он такой нахальный, – беспомощно призналась я, и Науэль внезапно впал в ярость.

— Это всего лишь кот! Если ты с паршивым котом совладать не способна, с кем в этом мире ты можешь справиться? Да это ты должна стряхивать его с дивана!

Я нервно облизала губы, глядя на Науэля с немым удивлением.

— Чем меньше ты ему сопротивляешься, тем больше он тебя презирает, – процедил Науэль, страшно сверкая очками. Грубо схватив кота поперек туловища, он вышел с ним из комнаты. Лапы кота жалобно болтались, но это зрелище не принесло мне удовлетворения.

«Что же мне делать? – думала я, засыпая той ночью. – Почему мною все так недовольны?»

Очередной кошмарный сон начался с ощущения тепла. В отличие от предыдущих, он был очень четким и реалистичным, настолько, что, погрузившись в него, я приняла его за реальность. Я лежала на животе, чувствовала, как солнце жжет спину, слышала пульсацию крови в ушах. Потом я поняла, что это не жжение солнца, это боль, а пульсация сердца – близящийся топот чьих-то ног. Мне стало страшно. Я встала, что удалось мне с трудом, и солнечный свет ударил в глаза, ослепляя меня. У меня не было сил для бега, и я пошла прочь. Что-то текло по лицу. Я провела по щекам и увидела кровь на ладонях. Посмотрела на себя. Это было не мое тело, и оно кровоточило. Бездумный, подчиняющий всю меня ужас выплеснулся из глубин моего существа, и я все-таки побежала. Но меня нагоняли, и вот они уже рядом. «Не оборачивайся», – сказала я себе и, замерев, втянула голову в плечи.