Книга Синие цветы I: Анна, страница 164 – Литтмегалина

— Остальных же мое исчезновение только обрадует.

— Кого остальных? Саммеке будет рыдать в три ручья. Хотя бы потому, что полгода прозябает без особых трагедий и, если наконец-то представится случай, своего не упустит.

— Если только поэтому и если только он.

— Ты что же, ничего не замечаешь, моя ледяная принцесса? Как они будут без тебя? К кому побегут плакаться? – Эрель отложил расческу.

— Я сначала со всеми перетрахался, а потом со всеми перескандалил. И я виноват…. Ну, ты знаешь. Они мне не простили.

— Их память коротка. Это ты не можешь себя простить, отсюда ощущение, что тебя до сих пор все обвиняют. Тем более что в последние годы ты изрядно очеловечился, – ухмыльнулся Эрель.

— Закрыли тему, – огрызнулся Науэль.

— Ладно, ладно, – Эрель отдернул от него руки. – Как будем стричь?

Науэль хмуро молчал.

— Коротко, – подала я голос из своего угла.

— Ты уверена? – спросил Эрель, почему-то переходя на шепот. – Он же прикончит меня.

— Так надо. Коротко и без вывертов.

Науэль вздохнул с нескрываемым страданием.

— Как чудесно вы все решаете без меня.

— Так нужно, Науэль, ты же сам понимаешь, что твои длинные волосы привлекают слишком много внимания.

— Может, оно и лучше будет, – неожиданно поддержал меня Эрель. – Эти локоны диссонируют с твоей вечно хмурой физиономией. Рекомендую тебе перейти к сдержанному минималистичному стилю.

— Нет, – прошипел Науэль.

— У тебя есть пять минут подумать, пока я занимаю себя сплетнями. Вчера Хвост сделал торжественное заявление, что он националист.

— Что сказать. У него была предрасположенность к этому в виде врожденного слабоумия.

— Да уж. Я должен был учесть это и не вступать с идиотом в дискуссии. Не уверен, что всему услышанному от него можно верить, но его слова меня обеспокоили. Он утверждает, что таких, как он, очень много, и что грядут перемены.

— Недоумков всегда было много, но наша планета все еще как-то держится.

— Я читаю газеты, Эль, и общий настрой заставляет меня отнестись к разглагольствованиям Хвоста серьезно.

— А что с прессой? Я принципиально потребляю только желтую. Там все по-прежнему – кто кого куда, сколько раз, с резинкой или без.

— Меня беспокоит количество националистических высказываний. Они давно уже начали проскальзывать, но в последние полгода – просто лавина. Причем некоторые претензии совершенно смехотворны.

— Например?

— Наши политики настаивают на необходимости опротестования Бело-серебряного договора о передаче Ровенне северных земель.

Науэль почесал мокрый затылок.

— Охренеть можно. Этот договор пятивековой давности.

— Ну, вообще-то, трехсотлетней, если вспомнить программу средней школы, – заметил Эрель.

Вопреки обыкновению, Науэль не надулся, когда его обличили в невежественности.

— Да пусть так. Вот в те времена бы и протестовали.

— Типа был шантаж и все такое. Выбор между эпической ссорой и затхлым миром, как-то так. Типа Гардата был суров и нам стало страшно. Ровеннцы в ответ на претензии ответили «идите вы в жопу», только знаешь, в таких дипломатических выражениях, чтобы было вежливо, и с пояснениями, что землю они тогда не отбирали, а возвращали, а перенаселенность Роаны не является для соседнего государства причиной отчуждать от себя часть территории.

— Ничего не знаю насчет первого, но второе звучит логично.