Книга Синие цветы I: Анна, страница 165 – Литтмегалина

— В общем да. Я был удивлен столь прямому ответу. Ты же знаешь этих ровеннцев – вечно льют воду потоками, все кристально прозрачно, но ноль питательной ценности. Их новый правитель вообще демонстрирует удивительную прямолинейность. Так ли это хорошо для политика? Не уверен. Короче, наш безмозглый приятель Хвост в компании соответствующе идейно настроенных умалишенных уже ходил в студенческое общежитие для иностранцев бить ровеннских студентов.

— При чем тут ровеннские студенты?

Эрель, уже совсем отвлекшись от дел, присел на подлокотник кресла, вытянув длинные ноги.

— Все к той же перенаселенности. У нас их тысячи, потому что по сравнению с Роаной, Ровенна… она просто аграрна. За тот год, что я выдержал в университете, я чуть ровеннский язык не выучил – там же ровеннцев больше, чем наших. Но лично у меня нет к ним претензий. Ребята как ребята, только тормоза и вечно не от мира сего. Хвост рассуждает, что вот, занимая места в наших учебных заведениях, они лишают роанцев возможности получить высшее образование. А я не вижу здесь напряга. Вступительные экзамены – это отбор. Кому хватило терпения вызубрить десять тонн всякой мудотени, тот и прошел. Вполне справедливо. Если упорство – их национальная черта, то что, вешать их за это?

— Ну да, стремает.

— Хвост рассуждает так, что ровеннцы тихушники и хапуги. Наезжают сюда, учатся, работают, и как только усвоят информацию и технологии, тащат к себе. Ну прямо нападение белок из соседнего леса. Он готов был лично пришибить тех двух ровеннских то ли врачей, то ли химиков, не помню фамилий, которые за бешеные деньги продали нам информацию о каком-то стимуляторе, от которого быстро растут какие-то там клетки.

— Микалауш и Николус, нет у ровеннцев никаких фамилий. И не какие-то там клетки, а стволовые, – Науэль, скорее всего, узнал об этом от Эрве.

— Ну да, – согласился Эрель. – Вроде того. Хвост сокрушается, что это так оскорбительно, ведь оба получили роанское образование, за основу взяли открытие роанского врача, а потом затеяли торги. Типа, вот вам ровеннская благодарность. Он распинался в таком духе долго, а я так и не понял, в чем дело. Если я учился парикмахерскому искусству в этой стране, то что, я должен стричь всех роанцев бесплатно? Да в чем дело вообще? Как будто мы, роанцы, сами только и думаем, что о ровеннском благе, что за бред. Теперь в правительстве пытаются протащить квоту касательно ровеннских студентов, с отчислением всех не вместившихся, на что студенты уже накатали заяву о дискриминации и собрали двадцать тысяч подписей за неделю.

— Ты так и не сказал, чем закончился набег Хвоста на общежитие.

— Он отказался предоставить отчет.

— Понятно, – ухмыльнулся Науэль. – Неудачники.

— Сколько помню Льед, в нем всегда было тесно. Но почему-то еще десять лет назад проблема перенаселения никого не занимала. А сейчас вдруг осознали острую необходимость вводить визовый режим со стороны ровеннской границы. А потом, почему именно ровеннцы? Поглядите на кшаанцев. Их еще больше, чем ровеннцев, но они даже учиться не желают, занимаясь невесть чем. Я высказал свои аргументы Хвосту, и, Эль, ты бы видел, как он заизвивался, точно змея на сковороде. А как возопил – я не нахожу достойного сравнения.

— Да, он может быть серьезной угрозой для слуха.