Книга Синие цветы I: Анна, страница 166 – Литтмегалина

— Я узнал о себе много нового. Я не патриот, я готов отдать свою страну на разграбление, я, «вы все» – слышишь, Эль, тебя он тоже оскорбил – мы просто группка апатичных придурков, сто лет варящихся в собственном соку и боящихся носы из клубов высунуть. Приехали. Я не могу сказать, что очарован Роаной в целом, но я определенно испытываю привязанность к Льеду. Только это вовсе не означает, что я должен соглашаться и участвовать во всем бреде, что здесь происходит. У меня есть работа, которую я обожаю и которую делаю хорошо, любимый человек, квартира в центре города и даже немножко уважения, которого я кровью и потом добился от этих тварей с белых улиц, как бы они ни презирали меня поначалу. Всю жизнь я вкалывал как проклятый, чтобы выбиться в люди, а теперь я, оказывается, ничтожный предатель своей страны, если не бегу колошматить каких-то первокурсников, на десять лет и целую жизнь меня младше. Да с каких это пор какое-то жалкое отребье, которое уже не знает, за чей счет самоутвердиться, формулирует национальные идеи, и почему я, человек, который с двенадцати лет решает самостоятельно, что правильно и что должно, обязан их разделять? – Эрель ударил себя кулаком по коленке. Браслеты звякнули.

— Вот тебя зацепило, – протянул Науэль.

— Не то слово. Как вообще он мог ввязаться в эту мерзость? Как может человек, которому много раз пересчитывали зубы ни за что, знающий всю боль подобных нападок, потом сам точно таким же образом набрасываться на кого-то? Да никто из наших не должен это поддерживать. Это же как переход на другую сторону, ну, ты понимаешь. На протяжении всего моего с ним разговора я мечтал, чтобы этот глупый маленький мальчик вместе с его огромными суждениями попался тебе. У тебя хорошо получается выбивать из людей дерьмо. Только я задумался, не приложить ли его головой о стойку, как он сообщает мне страшно глубокомысленным тоном: «И вообще, их Деметриус – пидор», от чего я сам едва не приложился, так меня согнуло от смеха. Я и говорю: «Прямо как ты. Только вот выглядит он гораздо лучше». Хвост счел себя оскорбленным и пообещал, что как разберется с ровеннцами, так и до меня доберется, а я ответил, что если он до сортира сумеет добраться самостоятельно, и то будет счастье. Короче, отлично побеседовали, но с тех пор я страшно заморочен на национальной ситуации. Чую войну.

— Думаешь, все настолько хуёво?

— Уже сам факт того, что эта заварушка добралась до наших… К тому же пару дней назад объявился новый повод для конфликта.

— Что еще?

— В ровеннской столице, Торикине, задержали роанского дипломата, обвинив в шпионаже. Наше правительство потребовало его выдачи, Ровенна отказала. Они планируют судить его на своей территории и по своим законам. Если вспомнить, что головы у них рубят частенько, пахнет скандалом.

— Да уж, – Науэль потер виски. – Надо будет расспросить на эту тему Дьобулуса.

— Этот мафиози наверняка больше всех знает.

— Не называй его так, – скривился Науэль.

— Разве это неверно? – невинно осведомился Эрель.

— Верно. Но от тебя я такого не потерплю.

— Хорошо. А вообще, он у тебя ничего.

— Он у меня очень даже. А связываться с ровеннцами – тупейшая идея. Они тихие, только пока их не трогают – самое настоящее осиное гнездо. Да и нашим националистам с их националистами не сравниться. Эрель, тебе напомнить, зачем ты пришел? Заняться моей прической.