Книга Игра Бродяг, страница 271 – Литтмегалина

— Не нужно…

— Замолчи! — вскрикнул Я. — Я должен продолжать! Должен!

— Разумеется, — усмехнулся Вогтоус. — А лопасти должны вращаться. Ты понимаешь, что это бессмысленно, и понимаешь, что поступаешь плохо. Ты не намеревался убивать всех этих людей — но они в любом случае погибли, никто не вышел живым из твоего туманного мирка. Здесь не предусмотрено выхода — ведь ты воспринимаешь свою ситуацию как абсолютно безвыходную. Даже если это не так.

— Ты не знаешь, как я оцениваю ситуацию.

Вогт послал ему сочувственную улыбку и напомнил:

— Я слышу твои мысли.

Я вздрогнул.

— Как тебе это удается?

Вогт пожал плечами.

— Полагаю, когда-то ты очень хотел, чтобы люди тебя услышали. Казалось бы, ты убил это желание, окончательно запершись в себе… но в действительности оно никогда не угасало полностью. Здесь, в твоем мире, оно воплотилось в реальность, и люди действительно обрели способность слышать тебя. Вот только они слишком сосредоточены на себе, чтобы это заметить.

— Мне не нужны люди.

— Каждый человек нуждается в других людях, — объяснил Вогт. — Мы так устроены. Даже если мы настолько повреждены, что не способны установить с кем-либо связь, мы продолжаем ощущать потребность. Неутоленная, она причиняет нам страдание. Заставляет нас совершать странные, не соответствующие нормальной логике поступки.

— Замолчи!

Он закрывается, ощутила Наёмница, вот-вот захлопнется навсегда. Вогтоус заговорил торопливо:

— Я знаю, как убежать отсюда. Останови эту мельницу. Откажись от своих порочных намерений. И тогда дверь на выход распахнется прямо перед тобой. Ты — мы все — сможем уйти.

— Нет. Я должен вернуть его. Быть с ним, здесь.

— С ним — и с нечистой совестью, — заявил Вогт. — Я знал человека, который считал, что все гнусные вещи, что он сделал потом, доказывают правоту тех, кто поступал с ним гнусно ранее. Это неправильно, жестоко и нарушает причинно-следственную связь. Но неверно и обратное: оправдывать все, что ты делаешь, тем, что произошло с тобой в прошлом.

— Люди плохие, злые. Они изувечили меня, и после этого я не обязан беречь их.

— Да, кто-то причинил тебе зло и, может быть, заслуживает мести, — возразил Вогт. — Но те, кто страдают здесь, в этом мутном мирке, непричастны к событиям твоего прошлого. Они всего лишь незнакомцы, по чистому невезению угодившие в твою ловушку. А затем ты сломал их, чтобы извлечь единственную нужную тебе детальку. Но ты поступаешь жестоко не только с другими, но и с самим собой. Ты тоже жертва. Твои изувеченные тела разбросаны здесь повсюду.

— С собой я могу поступать как вздумается — это не преступление. Что касается прочих… Я всегда был ничем для них, и они тоже для меня — ничто. Только он любил меня, только он заботился обо мне. Ему я отдам все. Любовь и боль толкают меня на мои поступки. Так какой я? Чудовище ли я? Или же оправдан моими чувствами? Вы двое, сможете ли вы понять меня, пожалеть меня? Раньше я считал: в мире есть добро и зло, белое и черное; я никогда не уподоблюсь тем, кого ненавидел. Но теперь границы растворились, все смешалось. В мире больше нет черного и белого, остался лишь серый. Только серый. Мой мир не ужасен, нет, он просто такой, каков настоящий.

Вогт замотал головой.

— Что ты знаешь о настоящем мире? Ты никогда не видел его своими закрытыми от ужаса глазами. Все, что пробивалось к тебе снаружи, — это удары и угрозы. Просто посмотри вокруг. Что ты увидишь? Созданный тобою мирок пуст, Я. Здесь нет животных, нет растений. Все его несчастные обитатели — это твои пленники, от которых ты вынужден прятаться. Блеклый безлюдный образ твоей родной деревни, твой ненавистный дом, который ты не можешь забыть, потому что он выжжен в твоей памяти. Мельница, лопасти которой постоянно вращаются, так же как твое страдание никогда не останавливается. И туман, скрывающий зияющие пустоты твоего незнания… Твое спасение — во внешнем мире. Оно всегда находилось только там.