Книга Игра Бродяг, страница 274 – Литтмегалина

Вернее, ее забирали у нее.

* * *

Очнувшись, Наёмница обнаружила: невидимые путы отпустили ее, она снова может свободно двигаться. Однако даже окажись она возле раскрытой двери, то и тогда не попыталась бы убежать. Какой смысл? Все проиграно. Ничего хорошего не ждет ее снаружи. Она пристроила на плече утомительно тяжелую голову. Все же это немножко странно — вновь вернуться к себе прежней. Черная-черная вода вокруг, она сидит на дне. Вогт плачет, а ей безразлично. В ту ночь, в пещере, когда она впервые встретила его… зачем она пошла с ним? На что рассчитывала? Она всегда знала, что все закончится именно так. Она умрет от отчаянья. Настигнет оно ее в виде стрелы, лихорадки или стремительно приближающегося дна оврага, настоящей причиной ее смерти будет именно оно.

Сквозь упавшие на лицо пряди волос она могла видеть Я. Тот склонился над кроватью. Клинки, ранее окружавшие кровать, теперь скрылись, оставив лишь прорези в половицах.

— Скоро ты вернешься ко мне, — Я положил ладони на лицо, скрытое простыней. — Все будет хорошо, как раньше, до того солнечного дня, когда они отобрали тебя у меня. Если б ты знал, как я ненавижу солнце с тех пор. Но здесь его нет.

Ухватив нижний край простыни, Я широким жестом сдвинул ее вверх. Теперь лишь голова мертвеца оставалась прикрытой, тогда как его хрупкое, истощенное тело полностью обнажилось. Даже своим расфокусированным лишенным интереса взглядом Наёмница различила полосы порезов, ярко краснеющие на бледной коже покойного. Протянув руку, Я взял нож с маленького столика, расположенного позади кровати. Уже догадываясь, что он собирается сделать, Наёмница закрыла глаза.

Вогтоус, придвинувшись к Наёмнице, дотронулся до ее руки. Его пальцы были безвольными и мягкими, мокрыми, потому что он стирал слезы со щек. Наёмницу не могло успокоить его прикосновение, потому что там, где она сейчас находилось, утешения не существовало.

— Мне нужно удостовериться. Это очень важно — увидеть его лицо, — прошептал Вогт и, хватаясь за стену, встал.

Наёмница чуть приподняла ресницы, апатично наблюдая за ним. Вот он бредет, медленно переставляя ноги, по-старчески ссутулив спину. Тесемка его нелепых сандалий порвалась и болтается позади. «Все закончилось, — подумала Наёмница, — все». В целом эта безысходность была не так уж и плоха: не надо сопротивляться, не надо ничего делать, только и остается, что ждать смерти. А если не хочется, можно и не ждать. Ее веки снова бессильно захлопнулись.

— Ты мог бы остановить меня. Просто схвати меня за горло, сжимай, пока в тебе еще остаются какие-то силы, — бесстрастно предложил Я.

— Ты просишь меня убить тебя? — всхлипнув, уточнил Вогт. — Я не стану этого делать. Но ты способен сделать так, чтобы лопасти замерли. Ты — создатель и владыка этого мира. Все здесь определяется твоими решениями.

Наёмница медленно, с трудом поднялась. Раз уж это финал, то, наверное, ей следует быть рядом с Вогтом. Как же тяжело идти… надежда делает тело легким, как перышко, а уныние обращает его в камень.

— Я не могу вернуться в большой мир, — бесцветно возразил Я. — Я его не выдержу.

— А я не могу убить тебя. Ты должен сам остановить себя. Принять верное решение.

Клинки снова прорастали из пола — безлистные серебряные растения. Проходя мимо, Наёмница чиркнула по одному плечом, содрав лоскут кожи, но даже не дрогнула, настолько увяз ее разум в холодной черной жиже отчаянья.