Книга Измена. Игра на выживание, страница 67 – Луиза Анри

— Мир, в который я тебя втянул… — он провел рукой по лицу, жест неожиданно человеческий, уязвимый. — Он жесток. Он не прощает слабости. Я не могу… не могу вернуть тебе то, что было. Ту жизнь. Ты ее потеряла. Навсегда.

Слова падали, как удары молота по хрупкому стеклу. Навсегда. Моя квартира, моя работа, моя наивная вера в порядок и безопасность… все превратилось в пепел. Я была сожжена дотла в этом пожаре. Кем я теперь была? Никем. Призраком в мире теней.

— Но я могу дать тебе другое, — его голос стал тише, но плотнее, как свинец. — Защиту. Силу. Статус. Ты больше не пленница. Не заложница. — Он наклонился чуть ниже, его темные глаза впились в меня, заставляя забыть о боли, о страхе, обо всем, кроме его присутствия. — Останься. Как… моя женщина. Как человек, чье место здесь. Рядом со мной.

Я замерла. Сердце бешено колотилось, смешивая страх и тот самый предательский магнитный толчок внизу живота. "Моя". Какое емкое, какое страшное слово. Оно означало добровольное вхождение в клетку. Принятие его законов. Признание его власти не только над телом, но и над судьбой. Оно означало жизнь в самом эпицентре бури, которую он сам и развязал.

Любовь? Нет. Ни капли. Была благодарность за спасение от пули? Да. Но больше — осознание полной, абсолютной безвыходности. Куда я пойду? В полицию, которая, возможно, куплена этим самым Сенатором? К друзьям, которых поставлю под смертельный удар? В никуда, без денег, с клеймом «женщины Пахана»? Я была раненая птица со сломанным крылом, выпущенная из клетки прямо в пасть к волкам. Рита где-то там, в тени, жаждала моей крови. Сенатор — этот невидимый паук — плел паутину, и я была мухой, приклеенной к ней.

И было это… влечение. Грязное, опасное, непреодолимое. Притяжение к самой силе, которая грозила уничтожить. К его темной энергии, к его абсолютной, пугающей власти. Когда он смотрел на меня так, как сейчас, весь мир сужался до него. Страх отступал, уступая место странному, головокружительному ощущению… значимости? Быть выбранной этим демоном? Это было больно и сладко одновременно.

Ян ждал. Не торопил. Но в его взгляде читалась непоколебимая уверность. Он знал. Знает всегда. Знает, что выбора у меня нет. И что это влечение — часть его оружия против меня.

Я закрыла глаза. Перед ними проплыли обрывки прошлого: солнечный свет в моей старой квартире, смех коллег… и сразу — грохот выстрелов, холодный мрамор под коленями Риты, ее взгляд, полный ненависти. Я увидела будущее: бесконечные дни под охраной, взгляды слуг, полные страха и любопытства, новые угрозы, новые потери… и его. Всегда его.

Я открыла глаза. Взглянула прямо в его ожидающие, непроницаемые глаза. Голос мой звучал чужим, тихим, но удивительно ровным:

— Хорошо. Я остаюсь.

Никаких объяснений. Никаких заверений в чувствах. Просто констатация факта. Капитуляция. Выбор без выбора.

Что-то мелькнуло в его взгляде — удовлетворение? Триумф? Или… облегчение? Он не улыбнулся. Просто кивнул, коротко и деловито.

— Отдыхай. За тобой присмотрят. — Он повернулся и вышел так же бесшумно, как и вошел, оставив меня наедине с роскошной пустотой комнаты и гулким эхом моего решения.

Я осталась. Не из любви. Из страха. Из расчета. Из отсутствия малейшей альтернативы. И из этого темного, необъяснимого влечения, которое тянуло меня к пропасти, обещая… что? Защиту? Силу? Или просто иллюзию контроля в этом безумном мире?