Книга Измена. Игра на выживание, страница 78 – Луиза Анри

Он замер, будто ударился о невидимую стену. Его глаза сузились.

— Это был необходимый акт, — повторил он, как заученную мантру, но в его тоне появились трещины. — Ярослав... он продал нас Сенатору. Через Риту. Он готовил переворот. Ты сама чувствовала это! Он хотел тебя устранить, Оливия! Чтобы ослабить меня! Что я должен был сделать? Поговорить по душам? Отправить в отпуск?!

— Не знаю! — крикнула она, и лед в голосе дал трещину, обнажив боль. — Я не знаю, что ты должен был сделать! Но я знаю, что ты сделал! Ты их казнил! Хладнокровно! Как животных! Своими руками или руками своего палача — не важно! Ты приказал! И ты стоял и смотрел! Как смотрел на все это годами! Это твой мир, Ян! Твой настоящий мир! Мир крови, страха и показательных убийств! И ты его король! И я... — голос ее сорвался, — я была дура, поверившая, что можно выкроить островок света посреди этого ада! Что твоя любовь ко мне — это что-то отдельное! Но нет! Она здесь! Она пропитана этой вонью! Она выращена на этой крови!

Она видела, как его лицо искажается. Пустота сменилась вспышкой ярости, обидой, болью.

— Ты думаешь, мне это нравится?! — прогремел он, делая шаг к ней. Его гнев был страшен, но в нем была и мука. — Ты думаешь, я хотел убить Ярослава? Человека, который был мне отцом больше, чем мой родной?! Но он предал! Не только меня! Всех! В самое тяжелое время! Когда за нами охотится Сенатор, когда каждая слабина смертельна! Я обязан был показать цену предательства! Чтобы другие не решились! Чтобы защитить то, что осталось! Чтобы защитить тебя!

— Защитить меня?! — Оливия горько рассмеялась. — Ты защищаешь меня, убивая людей? Ты защищаешь меня, погружая меня в этот кошмар глубже с каждым днем? Твоя защита — это золотая клетка, стены которой сложены из трупов! Я не могу больше, Ян! — Голос ее сорвался в крик, полный отчаяния и окончательности. — Я не могу дышать этим воздухом! Каждый вдох — это запах крови из подвала! Каждый взгляд на тебя — это воспоминание о тех пустых глазах! Я не могу быть частью этого! Я не могу жить в этом мире убийц и предателей! Я не хочу превратиться в Риту! Или в тебя!

Она увидела, как ярость в его глазах сменилась чем-то другим. Чем-то похожим на панику. На животный страх потери.

— Оливия... — его голос стал грубым, срывающимся. Он протянул к ней руку, но не чтобы схватить, а в жесте мольбы. — Не уходи. Пожалуйста. Я... я не могу без тебя. Ты единственный свет... единственное, что держит меня от... — он не договорил, но она поняла. От полного погружения в тьму, от превращения в абсолютного монстра. — Я люблю тебя. Искренне. Безумно. Я сделаю все... все, чтобы оградить тебя от грязи! Я изменю правила! Я уйду от самого страшного! Дай мне шанс! Ради нашей любви!

Слова люблю и шанс прозвучали как нож в сердце. Они были искренними. Она чувствовала его боль, его страх, его отчаяние. Любовь в ней отозвалась жгучей волной тоски и жалости. Она вспомнила его нежность, его уязвимость, его попытку ужина в ресторане... Но перед этим стояла стена. Стена из образов подвала: казнь, кровь, пустые глаза Демьяна. И его собственные глаза — глаза Пахана, не раскаявшегося, а оправдывающегося.

Любовь была сильна. Но отвращение к его миру, к его методам, к самой сути его власти, пропитанной кровью, было сильнее. Оно было инстинктивным, физиологическим. Ее душа задыхалась.