Книга Измена. Игра на выживание, страница 79 – Луиза Анри

— Любовь? — Она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде не было ненависти, только бесконечная усталость и горечь. — Наша любовь живет в могиле, Ян. Она проросла сквозь кости и кровь невинных. Она пахнет порохом и смертью. Каким шансом ты ее спасешь? Еще большей кровью? Еще одним подвалом? — Она покачала головой, медленно отступая к двери. — Нет. Я не могу. Просто... не могу. Любовь не должна стоить души. Моей души. Прощай, Ян.

Она повернулась и схватилась за ручку двери. Ее руки дрожали, но решение было непоколебимым. Стена рухнула. Не между ними. Внутри нее. Стена иллюзий.

— СТОЙ! — Его рев потряс комнату. Это был не приказ Пахана, а вопль раненого зверя. Она услышала его шаги — быстрые, яростные. Он схватил ее за плечо, резко развернул к себе. Его лицо было искажено болью, гневом, неверием. — Ты не уйдешь! Я не позволю! Ты... ты моя! Моя!

Он попытался притянуть ее к себе, его губы искали ее губы — не в поцелуе, а в акте обладания, отчаяния. Но она вырвалась с силой, которую не знала в себе. Отпрянула, как от огня.

— Нет, Ян, — прошептала она, глядя на него с бесконечной печалью и окончательностью. — Я не вещь. И я не твоя. Больше никогда. Отпусти меня. Пока не стало еще страшнее. Пока ты... пока ты не замарал меня этой любовью окончательно.

Она видела, как в его глазах гаснет последняя надежда. Как ярость сменяется леденящей пустотой, страшнее той, что была в подвале. Он отпустил ее. Не физически — его руки повисли вдоль тела, — а внутренне. Стена выросла и между ними. Непреодолимая. Из его поступков, ее принципов и запаха крови.

Оливия открыла дверь. В коридоре стояла охрана — двое молодых парней, бледных, потупивших взгляды. Они все слышали. Видели ее побег из подвала. Видели ее сейчас.

Она прошла мимо них, не оглядываясь. Шла по роскошным коридорам виллы, мимо дорогих картин, антиквариата, мраморных статуй. Мимо тюрьмы, которую когда-то приняла за убежище. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте внутри. Она не знала, куда идет. Знало только одно: прочь. Прочь от Яна. Прочь от его любви, пропитанной смертью. Прочь от мира, где человеческая жизнь стоила меньше, чем необходимый акт. Она прошла парадный вестибюль, мимо шокированных слуг. Вышла за тяжелые дубовые двери виллы в холодный ночной воздух. Охрана у ворот замерла в нерешительности. Никто не смел остановить ту, что еще вчера была "женщиной Пахана", а сегодня шла сквозь строй под взглядом Пахана, стоявшего где-то там, в темном окне ее комнаты, смотрящего ей вслед.

Она не оглянулась. Она перешагнула невидимую черту, отделявшую золотую клетку от неизвестности. И этот шаг был не бегством. Это было падением в пропасть, но падением вверх — к остаткам себя, к надежде на воздух, который не пахнет кровью. Она шла, оставляя позади любовь, роскошь и кошмар. Шла в ночь, одна, с разбитым сердцем и единственной мыслью: Дышать. Просто дышать.

Ян

Вилла была тихой. Слишком тихой. Звенящая тишина после взрыва. Роскошные залы, мраморные коридоры — все превратилось в гигантский, пустой саркофаг. Ян стоял у окна кабинета, глядя в ночной сад, но не видел его. Видел только ее спину, уходящую через ворота. Навсегда.

Опустошение. Глухое, всепоглощающее. Оно заполнило каждую клетку его тела, тяжелее любого груза. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку, выжженным дотла. Ярость, бурлившая в первые минуты после ее ухода — ярость на нее, на себя, на Демьяна, на весь проклятый мир — схлынула, оставив после себя только холодный, черный пепел. Пепел его мира.